Радость обретения и терпение. Отбить, присвоить, найти, понять. Все эти задачи ставились и выполнялись, потому что Стив эгоист, потому что он хотел обратно себе хотя бы кусочек себя. Сколько ему ждать?
Броку еще не доводилось видеть Капитана настолько близко, что возможно разглядеть узор нитей радужки, ощутить кожей чужое неровное дыхание... будь у лейтенанта чуть менее развит инстинкт самосохранения, он бы обязательно грязно пошутил, но уж лучше Роджерс будет пытаться убить его взглядом, нежели впечатает кулачище в челюсть или ребра.
твои шаги на бескрайней ледяной равнине отдаются тяжелой поступью, твои следы заметает пронизывающий ветер, будто бы их и не было никогда, будто ты призрак на этой чужой земле, но у призраков привязанностей нет и нет любви — ты бросаешь взгляд на вырисовывающиеся на горизонте очертания, и в груди у тебя на какой-то миг разливается тепло. не стой на пороге, странник, одеяние из сожалений и страха рано или поздно захочется сбросить.

heimförin

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » heimförin » walls no man has seen » Perfect, isn't it?


Perfect, isn't it?

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Perfect, isn't it?
Imagine Dragons — Friction

--

Rogers х Rumlow

Если вляпаться в неизвестное заклинание на работе, то придется разбираться с последствиями. скини!Стив и Брок!неточтобымудак

0

2

[icon]https://33.media.tumblr.com/450a1c749fe8e9afd07e5c9d8b81a49a/tumblr_ncl1n7nKTl1tjv4hmo1_250.gif[/icon]Когда их собирали на базе, вся информация прошла в руки командира огневой поддержки. Все как обычно. Миссия для Капитана и его команды. Всем остальным просто не нужно. Дело плевое, думали все. Плевое дело для них - это вытащить сотню заложников из лап обычных террористов. Плевое дело для них - это обезопасить важных представителей правительства, вывести их из зоны риска в Афганистане или Йемене, в Африке. Плевое дело.

Они всегда слажено работают. Несколько месяцев уходит на подгонку группы к Капитану. Все это происходит в зале, на ринге, в поте и крови, он изучает их, находит слабые места, перепроверяет. Они обсуждают стратегии, и он подгоняется под них также четко, как и современные игрушки с пазами. Паз в паз, и картинка становится более понятной. Миссии несложные, он оставляет костюм Капитана Америки, становясь агентом ЩИТа. Теперь весь его костюм синий, с парой полосок красного по швам. С огромной белой звездой на груди, расходящейся полосками. Более удобный, с кевларом, вшитым под твердую ткань. Он тренируется в костюме тоже, чтобы чувствовать его, подгоняется также.

Все это длится несколько месяцев. Несколько месяцев контроля, сращивания с командиром Рамлоу. Лейтенант четкий, грубый, солдат до мозга, но совершенно неправильно думать о нем, как о ком-то нелепо глупом и простом. И Стив это видит в нем, видит всегда, сквозь наносное, ненужное, это можно счистить как шелуху, но этого не хочется делать. Это опыт, боевые шрамы, цинизм прорастает щитом. За несколько месяцев он видит Рамлоу таким, каким и должен видеть. Просто он, как командир командира, видит еще и то, что Рамлоу не хочет показывать. Совсем немного. Но этого хватает Роджерсу для того, чтобы довериться ему в бою.

Несколько месяцев обычных плевых дел для Капитана Америки и СТРАЙКа. Когда они спотыкаются об эту операцию. Все просто: учеными ЩИТа выявлена вспышка энергии, обычная проверка выявила на заброшенной базе кого-то. Они едут посмотреть и проверить. Ему не нужна Наташа - она на другом задании. Мстителям тоже не зачем соваться. Здесь нужны оперативники, и Стив кивает, вслушиваясь в размеренный голос Рамлоу, обрисовывающего информацию, которой они располагают.

- Так, главное перекрыть периметр, все входы на базу, - Рамлоу на экране показывает, и Стив кивает, продолжая. - Я сразу в эпицентр, Рамлоу, - он ловит его взгляд, и между ними молчаливый диалог двух руководящих операцией, пока бойцы разбирают игрушки. Они смотрят друг другу в глаза пристально, и Стив чуть ведет плечом, мол, мне проще, я сильнее, я восстанавливаюсь, за тобой прикрытие, если пойдет не так.

Плевое дело, думает Стив, натягивая перчатки, проверяя связь, проверяя крепление щита. Ему хочется сделать это быстрее, чтобы адреналин выветрился из тела. Хочется сделать это быстрее, потому что ему кажется это кощунством. Ресурс их группы дороговат для обычной проверки заброшенной базы.

Всю серьезность операции он понимает постфактум, стоя в водовороте энергетического выброса. «Это магия!» хотелось бы верить, но даже в Тора Стив не верил, как в богов. Ну какая магия, это всего лишь незнание привычных законов физики, просто физика, более сложный уровень для продвинутых. «Это магия!» голос внутренний вторит тут же, когда она оборачивается, сверкает желтыми глазами на него, хрипло смеется, выбрасывает столп света, энергии, охватывающий его, закручивающийся водоворотом. Монитор в ухе захлебывается руганью Рамлоу, захлебывается отчаянным матом, и Стив отстраненно понимает, что попал в какой-то луч. И что это серьезно.

- Думаешь, ты бессмертный, Капитан? - ее голос хриплый, он смотрит вперед, на нее. Она выходит к свету, и вокруг них вырастает купол. Через него не пробиться, понимает он.

- Что вам нужно, мэм, на базе не принадлежащей вам? - Стив вежлив, но чувствует, как глухая ярость наполняет его. Он подставился как салага. Это его прокол. Не группы.

- Ничего, но я заберу кое-что у тебя. Одолжу на время, - она улыбается. У нее желтые глаза, змеиная улыбка, знакомые интонации. Светлые волосы взбиваются золотистой волной. Она смеется, щелкает пальцами, и воздух за ней разрезается, образуя проход. - тебе будет полезно, Капитан. А ты очарователен, как он и говорил, - она смеется громче, шагая в проход. И тут же все взрывается светом. Боль прошивает его тело. И через секунду все исчезает.

- Рамлоу, отставить, - он падает на колени, закашлявшись. Ему нужно срочно нарисовать это лицо, пока он помнит. И выяснить кто это был. Магия. Он фыркает, утирает рот, и только тут замечает, что изменилось.

- Какого черта?! - он выдыхает, сбито с толка рассматривая свои узкие ладони. Пальцы тонкие, как до эксперимента. Он сгибает и разгибает кулаки, а потом тянется к лицу. Ошеломленно понимает, что это действительно не иллюзия. Он стал прежним.

- Рамлоу, - он дрогнувшим голосом зовет командира, замечая, как форма повисла на нем, став большим тяжелым мешком. - Нужно срочно в Трискелион. Запроси лабораторию, предупреди Фьюри. И мне нужен лист бумаги с карандашом.

Он старается держаться перед своей группой. Смотреть вверх, гордо подняв голову. Он все еще Капитан Америка, хоть сердце заполошно бьется. Но они на задании.

- Проверить базу на наличие скрытых ловушек. И домой.

Всю дорогу до базы он держится. Прячет ладони между бедер. Смотрит в стену. И пытается не слушать обсуждение команды. Чувствует рядом уверенного Рамлоу. Они смогут все вернуть.

0

3

Через час после "инцидента" злющий как тысяча чертей Брок буквально ворвался в лабораторию с громогласным "что это блять такое?"
— Что простите?— растерянно поинтересовался у оперативника ближайший лаборант, на что и получил четкий ответ-уточнение.
— Что. Это. Блять. Такое?
Лаборант, явно не ожидавший такого напора, беспомощно огдянулся на сотрудника охраны. Стоило тому лишь двинуться, как Рамлоу отступил спиной к стене, одновременно расстегивая кобуру, и многозначительно возложил пальцы на рукоять табельного оружия.
— Это капитан Роджерс, — прояснила ситуацию, пока не наступила жопа, руководитель лаборатории — доктор Дилайла Мартинсон. Женщина, переживающая не первую молодость, обладала удивительным талантом строить и прогибать под себя ненавязчиво всех вокруг,— неизвестное излучение нивелировало действие сыворотки Эрскина и мы имеем удовольствие наблюдать Стивена Роджерса базовой комплектации. К счастью эффект временный, но будем мы осчастливлены три дня или месяц — сказать не решусь, — положив узкую сухую ладонь на плечо бойцу, доктор добавила, — это не твоя вина, Рамлоу.
— От этого не легче, -мрачно усмехнулся тот, — Фьюри меня уже выебал прямо на столе в кабинете без смазки. И назначил нянькой нашему усохшему герою, кстати, где это чудо в перьях?
Махнув рукой в сторону ширмы, за которой Кэп переодевался в одежду размером поменьше, Дилайла пожелала Броку удачи и велела обо всех изменкниях докладывать сперва ей, а потом уже одноглазому троллю. Разумеется Роджерс все слышал, разумеется Рамлоу было на это насрать с высокой колокольни.
Выбравшись из лаборатории в коридор, Кроссбоунс направился в лоджию, где оперся на перила и методично закурил,все еще молча. Роджерс топал рядом, видать чувствуя, что накосячил, ибо сказали же — не суйся на склад в одиночку, подожди подкрепление, так нет, Кэп же блять самый умный. И понесся на всех парусах.
А ведь это была обычная зачистка, все знали свои обязвнности, план действий, осмотрели план здания, прослушали инструктаж Капитана и командира… но пушной зверь не дремлет. Когда УДАР  с матерящимся на чем свет стоит командиром во главе наконец врываются на склад, зрелище их глазам представлено поистине фееричное.Настолько, что Брок даже ругательством выразить ощущения не смог. Правда, одним взглядом запретил звиздеть остальным, так что до транспорта топали молча: впереди малютка-Кэп, за его правым плечом охуевший и злющий Рамлоу, а следом все остальные, выстроившись чуть ли не свиньей.
В джете тоже в основном молчали, а тихие переговоры бойцов ну никак не касались Роджерса, только посторонние темы. Доктор Дилайла забрала Стива прямо со взлетной полосы, а вот Брока вызвал на чай Фьюри.
-И что мы теперь будем делать, Кэп?— хрипло поинтересовался мужчина, выдыхая дым,— директор всех нас послал нахер и отстранил от работы, пока ты не придешь в норму.

+1

4

[icon]https://33.media.tumblr.com/450a1c749fe8e9afd07e5c9d8b81a49a/tumblr_ncl1n7nKTl1tjv4hmo1_250.gif[/icon]Самое странное во всей ситуации было для Стива не стать снова прежним, а чувствовать себя абсолютно спокойным. Неестественно спокойным, пока в его вены втыкаются иглы, пока все перепроверяется в компьютерах, пока голоса лаборантов и врачей успокаивающе зудят на заднем фоне. Стив аккуратно надевает футболку, аккуратно застегивает джинсы. Втискивает ноги в кеды, совершенно не задумываясь на самом деле о том, что должно быть в его мыслях.

Стив аккуратно приглаживает волосы, когда заходит Рамлоу, как всегда громогласно оповещая всех о своих мыслях. Как всегда делая это в самом грубом обращении, и Стив криво усмехается за ширмой, понимая, что Фьюри сделал ситуацию интересной. Он то ли не доверяет Стиву, то ли хочет исключить любые варианты с последствиями. Зная полковника, кажется, что тут сразу все и даже то, о чем Стив предпочитает не думать.

Ситуация непростая. Но он поправляет одежду, отстраненно думая, что это пока единственное, что есть в его гардеробе. Он как-то не рассчитывал, что придется стать пусть и на время прежним собой. Его заверили только в одном: все заболевания, что были до не вернутся.

В заднем кармане свернутый листок с портретом той, что сделала так грубо свою работу. Он уже доложил Фьюри, Рамлоу доложил Фьюри. Теперь стоит убраться из Трискелиона быстрее. Стиву неуютно под градом любопытных взглядов, хоть и не все сразу узнают в нем легенду. Он ежится. Но упрямо вздергивает подбородок.

- Спасибо, Дилайла, - он ловит ее взгляд, пожимает руку и улыбается. Обещает информировать, держать в курсе, звонить по праздникам. Быть на связи. И спешит за Броком, который совершенно не замечает, что ноги его капитана теперь в два раза короче. За что Стив благодарен. Он ненавидит эти взгляды лаборантов: удивленные, жалостливые, заинтересованные. Им дали загадку, и он счастлив удрать оттуда как можно быстрее. С одной стороны хочется стать прежним, но с другой не хочется ложится ради этого на стол. Что это не поможет Стив очень сильно уверен.

- Но ведь вы можете спокойно работать и без меня, - Стив хмурится, по привычке закладывая руки в карманы. Если бы на джинсах был бы ремень, он бы точно подцепил бы двумя пальцами, располагая руки. Но здесь только карманы, и он зацепляет большие пальцы за них, задумчиво рассматривая плечи Рамлоу. Они выше. И это непривычно.

- То, что я непригоден для ведения боя сейчас не означает, что вы можете прохлаждаться, - он достает из кармана рисунок и передает Рамлоу. Запах сигарет усиливается, и у Стива выделяется слюна. Он бы с удовольствием бы вспомнил войну, затянулся бы парой сигарет и смог бы расставить все точки над i. Но что-то не вяжется ничего.

- Смотри, я нарисовал эту дамочку. Я не хочу утверждать, что это была магия. Знаешь, это как-то … - он невесело усмехается, пытаясь не пялится так на Брока. С непривычки кажется слишком странно. Теперь Рамлоу выше. Сильнее. И странно надежнее.

- Пошли, нянька, очень есть хочется, - он кривится, понимая, что звучит это удручающе не только для него. Ну кто в здравом уме захочет проводить время с таким откровенно скучным типом, как он? Что он скучный Стив знает от всех. От Наташи, от Старка, от Тора. Все они предпочитают напоминать ему, что веселиться Стив Роджерс не научился. А о том, что он как раз-таки разучился веселится из-за войны все почему-то забывали.

- Господи, я же сам могу позаботиться о себе, - он ворчит себе под нос, снова ероша волосы. Немного ссутулится, легко просачиваясь через проходную. Ему откровенно неуютно, откровенно странно, но в то же время совершенно спокойно. Он слышит тяжелое дыхание Брока, и дышит в унисон.

Они не сказали сколько продлится это состояние. Но в Трискелионе рассуждать об этом не хочется. Ехать на байке? Но у него нет прав на такой внешний вид. На парковке Стив останавливается и с тоской смотрит на мотоцикл.

- Ты на машине? - он гладит по ручке, с тяжелым сердцем оставляя байк на парковке и топая за Броком. - К тебе или ко мне?

Тон безотлагательный. Тон уверенный и властный. Потому что им стоит решить эту проблему. И чем быстрее, тем лучше. Он знает, что только Рамлоу поможет ему действительно. Не только потому что Стив начальник. А потому что вернуть равновесие для Рамлоу также важно, как и для самого Стива.

0

5

— Это звучит так, словно ты бабу в койку зовешь, Кэп, — рассмеялся Рамлоу, выруливая из пафосной подземной парковки ЩИТа, чтобы влиться в городской поток очередным неприметным автомобилем. Брок все же шпион, а быть незаметным в толпе — одна из главных задач живущих такой жизнью, — к тебе.
Они с Рождерсом не лучшие друзья, они коллеги, напарники, да, жизнью друг другу обязаны пару раз, но это не повод приглашать Капитана Америку в свою берлогу, где на каждом шагу валяются детали огнестрельного оружия, где диван в гостиной пропитан потом, кровью и антисептиками, где на кофейном столике вместо вазы с цветами — увесистый чемоданчик — аптечка парамедика, а в спальне к стене пришпилены потрепанные фотографии Фьюри и Пирса, в которые командир иногда бросает ножи. Ну просто так, пар выпустить. В глаза и шею — рефлекс не пропьешь.
— Сигареты в бардачке, — сообщил Рамлоу, не поворачиваясь к Роджерсу, когда от Трискеллиона они уже отъехали достаточно, чтобы не шокировать почтенную публику предающимся пагубной привычке национальным героем. Кроссбоунс в штатском держал руль свободно, спортивная сумка с оружием и одеждой — на заднем сидении. Фотографию портрета телки, заколдовавшей Роджерса, он уже отправил компьютерщикам, пусть роют землю, а они пока... да ебать в рот, УДАР покамест в отпуске всем гребаным составом. Вынужденном, но почему бы и нет. Возможно во времена Стива это негласное армейское правило тотально игнорировалось, но в нынешнее время оно стало императивом и звучало в вольном изложении примерно так: "если начальство сказало сидеть на жопе ровно и не отсвечивать, значит сидеть и не отсвечивать, а пулю этой самой задницей отхватить еще успеешь в следующий раз, когда позовут".
Тормознув за пару кварталов до нужного здания у очередной многочисленной забегаловки, Брок дал отмашку напарнику, дескать займи пока столик и закажи чего-нить пожрать, пока  найду, куда втиснуть эту колымагу, чтоб не сперли из-под носа. Припарковавшись чуть дальше, чем хотел, а все потому что некая необъятная толстожопая афроамериканка на своем убогом кричаще— розовом "KIA Picanto" влезла прямо перед умеренно пыльным "Range Rover" Кроссбоунса, мужчина наконец добрался до нужного столика и рухнул на неудобный стул напротив Стива. Такой Кэп был непривычным, но незнакомцем не ощущался. Парень, выглядящий воробушком, держался орлом.
— Расслабься, шеф, половина конторы решает твою мелкую проблему, а ребята пусть отдохнут, заслужили, — Рамлоу беспечно откинулся на веселенькую салатовую пластиковую спинку, потягивая глясе, ничуть не смущаясь диссонанса между образом сурового командира и легкомысленным напитком. Из любого дерьма нужно выжимать максимум, ибо они не бессмертны, — лучше ешь, а то даже смотреть на тебя страшно, того и гляди, соплей перешибет. Меня ж потом Фьюри по трибуналам затаскает и пропишет на веки вечные в какой-нибудь сверхохраняемой дыре. И поставит в камеру твою статую в полный рост. Для надежности.
Каким бы ни казалось решение одноглазого гоблина идиотским с первого взгляда, он все же был достаточно мудр местами: УДАР был под началом Капитана Америки, который резко перестал им быть, внезапно и неизвестно на сколько; а командир Рамлоу достаточно опытен в раздаче направляющих и воспитательных пиздюлей, к тому же, как оперативник привыкший разгуливать под огнем, умеет быстро ориентироваться в сложных ситуациях. Потому Ник и послал Брока чуть ли не в телохранители усохшему Роджерсу, чтобы тот и УДАР успокоил и за Кэпом присмотрел. Ну охуеть не встать. Удружили. Вот бы Пирс узнал — он бы закатил Гидрапати во имя победы над давним врагом.

+1

6

[icon]https://33.media.tumblr.com/450a1c749fe8e9afd07e5c9d8b81a49a/tumblr_ncl1n7nKTl1tjv4hmo1_250.gif[/icon]Стив усмехается, открывает бардачок, чуть прокручивая в руках пачку сигарет. Он не курил с самого пробуждения. Когда-то на спор он втянул в себя целую пачку, почувствовал лишь головокружение, а ребята на привале смеялись с восторженными взглядами, хлопали по плечам и больше никогда не подвергали сомнению его модифицированное тело. Просто иногда расслаблялись, предлагая очередное пари.

Краем глаза он замечает, как окно со стороны пассажира Брок приспускает вниз. Стив задумчиво вертит пачку в руках, а потом вытаскивает сигарету и вкладывает между губ, прикуривает, чуть прищуриваясь. Вдыхает, задерживает, ожидая как легкие выхаркнут дым, скрутятся от привычного приступа астмы, но этого не происходит. И он выдыхает дым, голова немного кружится, совсем не так, как обычно бывало до эксперимента. И Стив обдумывает только что открытие, сделанное так просто. Одна сигарета, ощущения, и он точно знает, что сделала эта женщина.

Ремень натягивается на груди, когда он ерзает на сидении. Он утопает в нем, но смотрит прямо на дорогу. У него дома будет первый гость. Смешно. Он никогда не задумывался, чтобы пригласить кого-то из сослуживцев домой на чай. А теперь к нему едет Рамлоу, чтобы обеспечить ему защиту. Фьюри думает, что Стив не сможет постоять за себя. Как бы не так! Но Стив привык смиряться с приказами начальства, даже если эти приказы ему абсолютно не нравятся. Они оскорбительны, лишь подчеркивают его нынешний статус. Злит. Но рациональная часть вторит Фьюри, и Роджерс только докуривает сигарету, легкомысленно и как-то по-детски назло вдавливает ее подошвой в асфальт, когда выходит из автомобиля. Но все же что-то встает на место, и он наклоняется, подбирает окурок и со вздохом бросает в урну. Качает головой на самого себя.

Стив выбирает столик в углу, с которого просматривается все входы-выходы, совершенно не задумываясь, просто усаживается спиной к стене, оглядывает зал, отмечая количество человек, отмечая про себя все это за долю секунды, привычно, легко, открывает меню и смотрит. Итальянская кухня. Забегаловка. Что ж, он выбирает несколько блюд, совершенно не ориентируясь в названиях. Тесто оно всегда тесто. Главное насыщение и калорийность.

- То есть ты считаешь, что нам нужно сидеть на месте и не пытаться ничего сделать? - Стив прищуривается, вздыхает и отворачивается к окну. Непривычно и в тоже вреям слишком привычно. Он такого же роста, такой же комплекции. Футболка лаборанта с принтом из звездных войн, дурацкие джинсы, чуть растянутые и с дырками на коленках. Он выглядит как подросток. Ему это не нравится. Ему все это не нравится.

- Мне неудобно, что вся эта ситуация повлекла за собой столько последствий, - он ежится. А потом поворачивается к Рамлоу, потягивающим кофе с мороженым. Он чуть улыбается, получая из рук свою огромную чашку с двумя сиропами, сливками и втягивает носом аромат. Там много молока. И да, он может спокойно наконец-то выпить такую сахарную бомбу, ударившую наверняка очень быстро по его организму. Но в такой день хочется не думать о сбалансированном питании, о тренировках, поддерживающих его и его тело в нужной форме. Сыворотка дала старт, а вот продолжение только на его плечах.

Это тоже проверка. Проверка выносливости и воздействия. Когда перед ними ставят две самых больших пиццы, Стив удовлетворенно вздыхает.

- Мой провал не должны разгребать все, понимаешь? Я должен сам реабилитироваться, - Стив хмурится и вгрызается в кусок пиццы, прожевывая тщательно, сыр обжигает небо, растворяется на языке. В это время еда намного лучше, намного вкуснее, и это каждый раз взрывается на вкусовых рецепторах языка. Он прикрывает глаза и стонет непроизвольно от вкуса. Два куска проскакивают в желудок, но голод все еще чувствуется.

- Что ж, могу точно сказать, что потребности тела остались такими же, как при сыворотки. Нет заболеваний, все функционирует также. Не знаю насчет силы, стоит проверить. Возможно она забрала выборочно? И как вообще такое возможно? Хотя…

Он вспоминает читаури. Пришельцы из космоса, из другого мира, через портал. Его уже вряд ли можно чем-то удивить. Стив откидывается на спинку стула и трет лицо, пытаясь собраться с мыслями. Магия. Надо же. Постойте…!

- Я уже видел иллюзии, - он смотрит в глаза Рамлоу, нахмуриваясь сильнее. - И это меня совершенно не радует. Нужно срочно… - он смотрит на часы, болтающиеся на запястье. - Домой. Наверное, да.

Он подает знак, чтобы собрали с собой. Потом достает бумажник, кидает купюры на стол. Он уже почти привык к разнице цен.

- Чувствую себя как в старые добрые времена, - он криво усмехается, когда замечает взгляд официантки на Брока. - Пойдем, Рамлоу.

0

7

Усохший Кэп не терял замашек воина, усаживаясь за самый правильный с точки зрения тактики столик. Рамлоу осталось что осталось, благо положение спасала полузеркальное стекло витрины какого-то очередного салона красоты или фитнес центра — Брок не разбирался, позволявшее сохранить свою зону комфорта в равновесии.
— Именно, Кэп, — кивнул мужчина, продолжая беспечно потягивать сладкий напиток,— там целый этаж роет носом землю в поисках информации по твоей барышне. Наше дело — выбивать двери и зубы, оставь работу аналитиков тем, кто это хорошо умеет. Если эта дама не глюк, то вскоре мы будем знать не только номер ее соцстраховки, расцветку любимых трусов, но и размер хуев, которые она предпочитает сосать с утра.
Лейтенант не имел привычки стесняться в выражениях и не стремился оной обзаводиться. Тем более сейчас, когда он не на службе, ну… не совсем на службе. Повешенная Фьюри задача по охране тщедушного тельца надежды всея нации воспринималась отдыхом, каникулами, внезапным отпуском, но никак не миссией из разряда привычных, когда этот великовозрастный недомороженный идиот заставлял командира УДАРа побеспокоиться, вечно стремясь сунуть голову в петлю. Раны и переломы Роджерс залечит, вот только ловить пули зубами он не умеет, и дыра в виске Стива будет точно такой же, как в любом другом.
— Тебе и должно быть неудобно, — спокойно заметил Брок, щуря золотые глаза, глянув на собеседника поверх чашки, — кому говорили, подождать нас, в не открывать каждую дверь с ноги в слепой надежде, что ты неуязвим?Я просил ждать не потому, что жажду ломтя твоей героической славы или что ты там себе напридумывал, Кэп, а предполагал, что ты однажды огребешь по полной с такой тактикой.
Скептически отсалютовав почти пустой уже кружкой, дескать что и требовалось доказать, Рамлоу улыбнулся подошедшей официантке, расставившей ловко вкусно пахнущие пиццы.
— Ты так и не научился работать в команде, Роджерс, — вздохнул мужчина, подцепляя ломоть ароматного теста, щедро усыпанного начинкой, — в отряде, как в браке, горе и радости делишь на всех. Если все хорошо, веселяться все, а если накосячили, разгребать тоже всем. Это закон сплоченности. Так что засунь свое "неудобно" в тощую задницу и сиди смирно, пока аналитики впахивают, начнем действовать по полученным результатам, когда настанет время бить морды и проламывать стены.
Фастфуд вреден, но чертовски вкусен, и Брок не отказывает себе в удовольствии насладиться едой, пока парень напротив с шилом в заднице не придумает им очередное гениальное занятие... вот стоило только подумать… но вариант проверить, сохранил ли Кэп свою силу был не плох, а раз уж в лаборатории Роджерс зависать отказался, то спарринг-наиболее доступный и простой способ. Так что кивнув, командир тоже поднялся, прихватив пакет с едой, ужином вестимо, чтобы проследовать обратно на стоянку. Больше остнановок до самого обиталища Роджерса они не делали.

+1

8

[icon]https://33.media.tumblr.com/450a1c749fe8e9afd07e5c9d8b81a49a/tumblr_ncl1n7nKTl1tjv4hmo1_250.gif[/icon]В машине спокойнее, чем под заинтересованным взглядом официантки. Стив снова крепит ремень безопасности, утягиваясь к креслу, а потом поворачивается к окну. Мимо снуют автомобили, снуют люди по тротуарам, перебегают дорогу перед светофорами, а он ловит взглядом все это мельтешение. Как обычно пальцы слегка покалывают от желания рисовать, но он лишь поджимает губы. А потом поворачивается к Рамлоу.

Тот сосредоточенно смотрит в лобовое, и Стив оглаживает взглядом профиль, цепляется за руки, лежащие на руле, ерошит взглядом волосы. Все так, он понимает почему официантка так смотрела, и Стив очевидно проглатывает продолжение той фразы, когда он снова превратился в невидимку в глазах девушек. Все, как раньше. Вот только раньше это был Баки. За грудиной ноет. И Стив выкидывает из головы все, снова вздыхает.

Он не отвечает Рамлоу, что он привык работать в команде. Он привык работать, вот только он бережет своих людей. Всегда, с самого первого рейда с Ревущими он бережет их, ведь ни у одного из них нет того, что есть у него. Профессор сказал, чтобы он не был идеальным солдатом. Профессор сказал, что маленький человек знает преимущество силы. Профессор сказал, что он будет беречь и относится к дару со всей ответственностью. И Стив делает. Он относится, он чувствует ответственность за каждого, кто идет за его широкой спиной. Как донести это до Рамлоу? Что Стив не уберег самого главного человека в своей жизни? Он всегда готов пожертвовать собой, если это спасет хоть кого-то, одного, тысячу, миллионы. Он прав. Он всегда уверен в этом.

Стив сдувает челку, волоски отвлекают, скребут нежно кожу, и он почесывает неосознанно лоб. А потом поджимает губы, замечая, как Рамлоу паркуется слишком уверенно возле его дома. Адрес вероятно выдал Фьюри. Или еще кто-то.

Выйти, забрать еду, пройти к зданию, найдя нужный кирпич. Поднести пальцы, вставить ключ. Все просто. Он уже привык к этому ритуалу, даже если впервые для него было в новинку. Охранная система, хоть он и ругался с директором. Охранная система самая лучшая, лишь бы достояние нации спалось хорошо. Все это так попахивает сверхзаботой, что кажется нереальным.

- Ну, проходи, - он чуть дергает плечом. - На этом уровне квартира. Ниже зал.

Ему не нравится, что кто-то приходит за ним в этот дом. Ему непривычно, и взглядом бегло осматривает все убранство. Он всегда содержит все в чистоте, но порядок для него отличается вероятно от порядка в армии. Книги, рисунки, журналы покрывают поверхности стола, дивана, в некоторых местах даже пол. Он вылезает из кед, чуть трет рисунок на животе, а потом проходит на кухню. Сгружает еду на стол. Его догоняет неосознанно, его все-таки догоняет, и он опирается на широкий подоконник, прижимается к стеклу, вглядывается в город за этим стеклом и дышит. Это не приступ паники, не приступ астмы, просто его вдруг скручивает напряжение неизбежности происходящего. Он снова невысокий угловатый паренек из Бруклина, снова смотрит на кого-то снизу, как когда-то на Баки, снова пытается доказать всем, что он сильный, он может, он должен. Под его коже все еще живет война, и это заставляет его чувствовать вкус жизни. Только в борьбе с несправедливостью Стив чувствует себя на своем месте. Но как бороться, если она забрала его инструмент? Кто теперь послушает его? Или он забыл, что когда-то боролся и таким?

Он с усилием трет узкими ладонями лицо, невесело смеется, хмурится. Когда-то его выручал Баки, помогал дышать, когда легкие скручивало от приступов астмы, помогал бороться за жизнь, с жизнью, помогал быть собой. А сейчас у него Рамлоу. Это что, поправка на время?

- Кофе? Чай? - он слышит, как Рамлоу останавливается в проеме дверей, и Стив поворачивается, утягивая лицо маской радушного хозяина. Ему плевать, что сейчас он хочет закрыть за ним дверь, что сейчас хочет выставить настырного лейтенанта восвояси, щелкнуть по носу Фьюри с его пониманием положения. Ему хочется остаться наедине, подумать, нарисовать еще раз эту женщину, сумевшую покачнуть его привычную систему, его гармонию, только-только устоявшуюся после пробуждения. Он не готов сейчас выкидывать все это. Не готов снова стать собой. Он не хочет. Но кого он обманывает? Он хочет домой, в тридцать восьмой, когда они с Баки еще не слышали о войне, сводили концы с концами, радовались простым вещам. И были счастливы. Были. Он хочет обратно, стать собой. Но не так. И не здесь. Он не прожил свою жизнь. Так какое она имела право сталкивать его с этим фактом так легко и играючи?

Стив включает кофеварку, пытается дотянуться до полки с кофе и роняет банку, едва задевая ее кончиками пальцев. Моргает, наблюдая как живописно молотый кофе покрывает кафель. Его руки опускаются. Он нервно кусает губы. Пока его не отодвигают к диванчику. Стив закрывает глаза, опускается на мягкое сидение и молчит. Он чувствует себя моложе, меньше, беспомощнее. Это едкое чувство разъедает его. Он не чувствовал себя таким даже до эксперимента.

Ловит пачку, достает сигарету и закуривает, наблюдая, как ловко Рамлоу расправляется с учиненным беспорядком, заваривает кофе, инспектирует холодильник.

- Это хуже, чем до эксперимента, - он тихо говорит, снова оборачиваясь к окну. - Это хуже. Я… - он качает головой, снова затягиваясь.

0

9

Оставшуюся часть дороги лейтенант молчит, возможно он говорил с Капитаном слишком жестко, ведь он понимал, почему Роджерс с уверенностью танка прет напролом наперед планеты всей: он это может и ему это нужно. Однако командир УДАРа всего лишь хотел, чтобы столетний парень был хоть немного осторожнее и не забывал, что у него за плечами целый отряд натасканных высококлассных профессионалов, а не детсадовские детишки; они вполне способны противостоять почти любой угрозе. Ребята не хрустальные и знали, на что подписываются, даже если сразу непонятно от простой солдатской грубости, но Капитан Америка, его целостность и благополучие на миссиях для них, каждого из них, важно. Отнюдь не потому, что Стив Роджерс -легенда одевающаяся во флаг и сигающая с самолетов без парашюта, а потому что Стив Роджерс — парень, проливающий кровь плечом к плечу с ними, боевой товарищ и отличный напарник. Капитан несется вперед, прикрывая отряд огневой поддержки свой широкой грудью, но не позволяет им прикрыть себя, собственную спину. Это как-то немного нечестно.
Рамлоу паркуется уверенно, но в помещение заходит по-кошачьи упруго, словно перед ним минное поле с узкой тропкой безопасного пути. Они с Роджерсом  — не друзья, чтобы пускать друг друга в дом, туда, где самое безопасное место и зона комфорта, они всего лишь коллеги и это навязанное Фьюри задание ничего не меняет, как и то, что Брок не зовет Стива по имени, используя извечное "Кэп". Ему кажется, что "Стив" — это слишком личное, для друзей, и на это личное у него нет права, как не было права на доступ в жилище национального героя. Однако теперь он здесь и это накладывает изрядную долю ответственности, ибо там, где безопасно, человек другой, более открытый и уязвимый: множество книг, журналов и рисунков — та часть личности Роджерса, что принадлежит только ему, и уж точно не всяким левым мужикам с тактичностью кирпича и вежливостью портового грузчика.
Кроссбоунс не делает лишних движений, не пытается занять больше места, нежели требуется, просто делает то, что должен, что... может сделать. Сварив кофе, командир расположил кружки на столе и уселся на стул напротив, соблюдая личное пространство хозяина квартиры. Привычно закурил и окинул быстрым взглядом боевого товарища, который явно не ощущал себя способным сражаться ни за жизнь, ни с самой жизнью.
— Эй, Кэп, дыши. Доктор Дилайла сказала, что это временно, а за ее слова я готов ручаться собственной головой, — выдохнув дым, лейтенант заметил, — Колдунья явно жаждала попортить тебе жизнь, совесть и мозги, шеф, не доставляй сучке такого удовольствия. А я помогу... если ты позволишь.
Рамлоу не будет навязываться, даже если придется послать одноглазого тролля нахер и словить дисциплинарку. Слишком уж хорошо мужчина увидел,насколько херово Роджерсу. Таким не каждый готов делиться с первым встречным-поперечным, даже если с этим самым поперечным уже помесили на заданиях изрядно дерьмища. Охранять Капитана можно и не находясь в непосредственной близи от объекта охраны. Уж Брок достаточный профессионал, чтобы знать как минимум несколько способов выполнения такого задания.
— Одноглазый гоблин повесил на меня охрану твоей бесценной тушки, но для этого мне не обязательно маячить у тебя перед носом, Кэп, только скажи, Брок Рамлоу умеет быть тише воды, ниже травы, — он раздавил окурок в пепельнице и добавил тихо, — все будет хорошо, Роджерс. А пока... если ты не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней. Трахать себе мозг — не лучшее решение и именно то, что эта дрянь от нас хочет. Она еще огребет, но чуть позже. Капитан Америка — это не гора мускулов, затянутая в государственный флаг,  — это состояние души. А с последним у тебя все в порядке, Кэп, — Рамлоу протягивает ладонь для рукопожатия поверх стола — единственный жест поддержки, что Кроссбоунс себе позволяет.

+1

10

[icon]https://33.media.tumblr.com/450a1c749fe8e9afd07e5c9d8b81a49a/tumblr_ncl1n7nKTl1tjv4hmo1_250.gif[/icon]Дышать. Ему и правда нужно дышать. Сигаретный дым разъедает легкие, но не так, как до эксперимента. Он не чувствует желчи, не чувствует, будто еще один глубокий вдох отравы скрутить его легкие, заставит кашлять, заставит чувствовать потребность выхаркать из себя этот яд. Он дышит, вдох-выдох. Он дышит, вслушиваясь в слова, вслушиваясь в интонации, вибрирует камертоном от этого голоса, наполняющего его вместе с дымом, вдыхает его вместе со смолами, оседающими в альвеолах. Голос Рамлоу оседает в нем, заставляет его дышать. Дышать. Ему нужно дышать. Выдох-вдох.

Только проснувшись в этом времени ему сложно дышать. Только проснувшись в этом времени ему сложно думать. Ему сложно строить свою жизнь, ведь она продолжилась для него с момента гибели Валькирии, когда он тонул, когда легкие заполняла вода, голос Пегги, зовущий его, пока связь не прервалась, голос Баки в его голове, крик Баки в его голове, когда тот сорвался с поезда вниз, он тонул, сам падал вниз, пока голоса смешивались в его голове, накладывались друг на друга, упаковывая страх в кокон веры, веры в правильность того, что он идет ко дну. Легкие сдавливало, и он закрыл глаза. Тяжесть, распирание, удушье. Он все сделал верно. Он перестал дышать, чтобы вновь открыть глаза через семьдесят лет.

Он опоздал на свидание с Пегги. Он опоздал протянуть руку Баки. Он смотрел в глаза неизвестному на Тайм сквер и почти произнес, что не хотел жить, не хотел просыпаться, не хотел быть больше. Какое право они имели распоряжаться им по своей прихоти?

Только проснувшись в этом времени он снова учится дышать. Только проснувшись в этом времени он снова учится думать. Учится жить без Баки в Бруклине, учится работать на ЩИТ без Говарда. Учится воевать без Пегги. Его жизнь больше не его, но ему ее нужно прожить. Он нужен, и это заставляет его видеть что-то новое, видеть что-то интересное, видеть что-то еще, кроме острой потребности двигаться вперед. Сыворотка гонит вперед всегда, подстегивает его, заставляет разгоняться кровь вместе с выбросом адреналина. Он бьет грушу, бьет врагов, бьет команду на тренировках. Только потому что это все, что у него есть. Он дышит. Выдох-вдох. Когда есть цель, ему дышится легче.

Кружка греет ладони, и Стив смотрит на Рамлоу, ловит его взгляд, окунается в него, держится за него. Сейчас все резонирует, он чувствует себя оголенным нервом, и Брок помогает, странно помогает ему собрать себя по кусочкам в пару минут. Это так естественно, так странно естественно, что хочется зажмурится, хочется качать головой, потрясти его за плечи, сказать «что ты делаешь». Потому что Стив не верит. Стив не хочет верить, что лейтенант Брок Рамлоу - хороший солдат - совершенно точно не мудак. Ему сложно впускать кого-то в свою жизнь, огороженную такой же стеной, как его щит. ему сложно кого-то впускать, но за них решил Фьюри. И Стив не понимает почему Брок Рамлоу не сует нос, не разведывает обстановку, не делает того, что вывело бы Стива еще больше из равновесия. Все, что делает Рамлоу, помогает. И это настораживает. Настораживает ощущением правильности.

«Если ты позволишь» повисло, и Стив моргает. Сигарета в руках тлеет, забытая этим откровением. Он моргает, все еще молчит и смотрит вперед, смотрит в глаза Рамлоу, сквозь глаза Рамлоу, сквозь эту квартиру, внутрь себя. За грудиной гулко стучит сердце, за грудиной гулко стучит пустота. Там раньше было так много любви, а сейчас тоска съела все это, вода вымыла эта, лед выстудил это, и теперь пустота заполняет гулко стучащее сердце. Разве он может позволить Рамлоу стать ему другом? Разве это честно? Разве честно отвергать помощь? Стив путается, пугается, сбивается с мыслей. И смотрит, смотрит, смотрит, понимая что есть только один ответ. Всегда есть только один ответ. Потому что надежда приходит вслед за любовью и верой. И уходит всегда в последний миг.

- Капитан Америка - это цирковая обезьянка, которая прыгает по команде, - Стив невесело усмехается, горько, желчно, чувствуя как слова Брока впитываются в него, отзываются в нем, тянут его не закрываться. Он устал. Устал быть один.

- С самого своего начала. Государственный герой продажи облигаций, - Стив откидывается, все еще не сводя взгляда с Брока, затягивается сигаретным дымом, чтобы затушить окурок сразу после. Выдыхает.

- Именно тогда началась эта повальная мода на комиксы, на фальшивую хронику, на выступления. Потому что я эксперимент. И единственный, кого они тогда сделали. Профессор Эрскин сказал мне, что выбрал меня из всех претендентов из-за того, кто я есть. И сказал, что маленький человек будет знать цену силы. И я знаю. Теперь еще более отчетливо, чем вчера, - он качает головой с горькой усмешкой, растягивающей губы.

Он еще никому не говорил, кроме Баки. И чувствует облегчение, чувствует как его немного отпускает. Потому что Рамлоу напротив простой и понятный, потому что Рамлоу напротив знает и понимает. Потому что Рамлоу здесь, помогает Стиву снова почувствовать равновесие. Это сложно и просто. И поэтому Стив говорит.

- Знаешь, Рамлоу, я никогда не думал, что именно ты будешь сидеть здесь одним из первых, - Стив поддается чуть вперед и подпирает подбородок ладонью, задумчиво разглядывая лицо в поисках ответов. А потом сжимает протянутую ладонь, чувствуя, как его узкая теряется в ней, чувствуя что все еще снова маленький друг с большим мнением о справедливости. Как раньше. - Но я думаю, что пора оставить «кэпов» и «шефов» за дверью. Здесь мы оба только мы. Договорились? Зови меня Стив, Брок.

- А по поводу колдуньи, - он выделяет это слово, как будто пальцами рисует воздушные кавычки. - Я видел похожие иллюзии, что сбивает меня с толку. Возможно наш враг из Асгарда. Мне нужно связаться с Тором. Или со Старком, хотя это последний вариант.

Он чуть кривит губы. Они, конечно, общаются, но лишний раз не хочется видеть отпрыска Говарда. Ей-богу, с Говардом и то проще было сладить.

0

11

Стив смотрит на Брока в поисках поддержки и, одновременно, пытается скрыть эту потребность. Это нормально для таких как они, тщательно оберегать личное, уязвимое, защищаясь почти инстинктивно ото всего, как фактической, так и мнимой опасности, самолично нафантазированной.
Два зверя в клетке, по велению Фьюри, обхаживающие друг друга, наворачивающие все сужающиеся круги, опасливо принюхиваясь к воздуху. Они достаточно слаженно работали на заданиях, но новые условия накладывают собственные обстоятельства, требующие особого механизма взаимодействия.
Рамлоу не играет в игры, по крайней мере не больше, чем обычно, оставаясь самим собой-крайне хитрожопым командиром отряда огневой поддержки: стабильность именно то, что помогает сохранить равновесие и спокойствие. Нынче самому Кроссбоунсу придется побыть таким якорем. Одноглазый тролль все же черовски умен, ведь явно на то и рассчитывал, сдавая усохшего Кэпа на руки лейтенанту.
-Все мы цирковые обезьянки,-пожимает плечами мужчина, сминая окурок в пепельнице,-разве ты забыл, Стив, что у тебя целый выводок ручных зверьков под названием ,"группа огневой поддержки", если ты говоришь-прыгать, я спрашиваю-как высоко. Даже не хочу знать, кто танцует Фьюри, вряд ли особо положительные личности, скорее кучка политиканов и корпоративных боссов с сомнительной моральной ориентацией. Так что расслабься, Роджерс, как я и сказал-мы в одной лодке.
Человек моджет быть свободным только на необитаемом острове, или когда он хороший и мертвый. Однако на остров Капитана не отпустят, да он и сам не полетит, под гнетом необходимости причинять добро и наносить справедливость, а второй вариант не устраивает Рамлоу, у которого есть план, и скоропостижая и пафосная гибель национального героя в него не вписывалась.
-Я это к чему-не заморачивайся, Роджерс. Что было в прошлом, может не для тебя, но для всего мира, в прошлом и осталось. На факт настоящего: эта обезьянка уже доказала, что не только в цветастом костюме скакать горазда, но и лапа у нее тяжелая. Кстати,-встрепетнулся лейтенант,-ты говорил, тут есть тренировочный зал.Потанцуем, Аврора?Заодно прикинем, как связаться с твоей Златовлаской.
Рамлоу в няньки не напрашивался, но раз уж так сложилось, кто сказал, что старый вояка не может догнать и перегнать Мэри Поппинс?

+1

12

[icon]https://33.media.tumblr.com/450a1c749fe8e9afd07e5c9d8b81a49a/tumblr_ncl1n7nKTl1tjv4hmo1_250.gif[/icon]Для него жизнь продолжается с падения. Он помнит это ясно, когда открывает глаза в комнате под звуки матча, на который уже ходил. Первые мысли, что рождаются под этими образами, что его поймала ГИДРа, что он не умер, что все это не имело значения. И это тяжело. Это тяжело думать, когда медленно садишься на кровати, чувствуя иррационально и правильность, и неправильность происходящего. Все было выверено до мелочей, и это рождало страх, скользящий по позвоночнику холодком. Страх заставил его тогда вскочить и бежать, бежать, бежать, пока он не увидел огромные щиты, разноцветные пятна, кружащиеся, заставляющие его остановиться, оглядеться. Этот страх тогда почти поборол его. Но он преодолел.

Для него жизнь продолжается с падения. Он помнит ясно, как каждый день после пробуждения двигался по инерции вперед, хотя хотелось снова под лед, хотелось снова исчезнуть, раствориться, перестать быть. Зачем он здесь? Зачем снова все это? Он все еще является собственностью правительства США? Он человек. Он человек. Человек?

Каждое утро в зеркале на него смотрит усталый Стив Роджерс, родившийся в Бруклине, выросший в Бруклине, переживший сухой закон, переживший своего лучшего друга, переживший даже длительную заморозку во льдах. Он смотрит в ответ из мира своего зазеркалья, устало, потеряно, желая только одного - покоя и войны. Две его константы, когда Баки перестал быть. Две его константы, когда Пегги прожила свою жизнь. Две, как и раньше.

Каждое утро Стив после пробуждения пытался найти покой. Но его нашла война. Папка с тесерактом, голос Фьюри и фраза «спасти мир». Что ему оставалось делать? Каждое утро Стив Роджерс встает ради покоя, но находит только войну. Каждое утро Капитан Америка смотрит на него из зазеркалья, смотрит на Стива глазами решительного борца. Это никогда не закончится, потому что он не знает теперь кто он.

Проще скрывать себя внутри этого панциря, прятаться за щит, уповая на то, что никто никогда не захочет знать, что на самом деле думает Стив Роджерс. Он взращивает в себе фальшь искренней улыбки человека, знающего о правилах и долге. Он взращивает в себе заинтересованность судьбой мира. Хотя первое время сам себе не верит, смотрит в  зеркало и повторяет, что он Капитан Америка. Капитан Америка. Символ гребаной нации.

Раньше он чувствовал гордость, неся щит и форму, как знамя в бою. Он чувствовал гордость, когда Баки шутливо прикладывал пальцы ко лбу, резко отдергивая в воинском приветствии. Когда все это жгло адреналином разрушенной базы ГИДРы. Когда у них была свобода, не смотря на то, что они ворвались в самый эпицентр второй мировой войны.

Что теперь?

Первое время он смотрит на себя с ненавистью. Потому что сыворотка дала ему выжить, а Баки нет. Пегги нет. Говарду нет. Никому из тех, кто окружал его. Морита, Дум Дум, все лежали под плитами. И только Пегги, как самая упрямая, боролась еще со старухой Смертью.

Что теперь?

Война вернула его. Он был вылеплен для войны, и она вернула его. Дала снова окунуться в действие, двигаться вперед, чувствовать то, что он жив. Дышать огнем и порохом, слышать клич союзников. Спасать мир снова. Это Капитан Америка возвестил миру, что он воскрес. Это Капитан Америка создал снова себе легенду. Это Капитан Америка встает каждое утро, чтобы сделать свою работу. А Стив Роджерс разбирает отчеты, улыбается при встречах, без надежды на покой. Ему кажется, что он ему не нужен. Ему кажется, что он его не хочет.

Прошлое для мира осталось в прошлом, но Стив еще помнит его отчетливо и ярко. Он помнит все, и от этого сердце заходится ритмом, заходится с остервенеем бешеной скачки. Он помнит слишком много и слишком мало, но покоряется времени, оставляя при себе свои воспоминания, не делясь своими мыслями, взращивая вокруг слишком толстый барьер. Зачем кому-то хотеть с ним близости? Зачем кому-то быть рядом? Одиночество утомляет сильнее, чем ему казалось. От взгляда Рамлоу за грудиной немного щемит. Из всех в его окружении Брок Рамлоу меньше всего подходит для душещипательных бесед. Казалось бы, стереотипное мышление и ярлыки сделали за него не ту работу.

- Аврора? Это из сказки «Спящая красавица»? - Стив чуть хмурится, как и каждый раз, когда пытается разобраться в современных отсылках в разговорах. Он облизывает губы и осмысливает. - О! Если так, то да, я понял к чему ты это.

Он хмыкает и встает из-за стола, тушит сигарету в пепельнице и проходит в коридор.

- А Златовласка - это Тор? - он усмехается, чуть покачивая головой. - Конечно, у него волосы длинные, да.

Стив кивает, задумчиво рассортировывая факты про Спящую красавицу. Мультфильм Диснея вышел уже после его «смерти», он пересматривал совсем недавно все, что пропустил. И очень радовался тому, что Уолт Дисней столького добился. Когда-то он хотел стать частью этого. Но теперь понимает, что уже не сможет.

- Мне очень понравился балет, хотя вероятно ты говорил о мультфильме, - он бормочет себе под нос, удивленный таким сравнением, но ожидаемо согласный с ним. Он проспал во льдах семьдесят лет, что-то общее с этой принцессой у него явно есть.

Стив спускается ниже по лестнице, чувствуя как за простым разговором его отпускает. Он почти не замечает то, что уже не является образцом мужественности, что снова уменьшился до привычно-непривычного роста и телосложения.

- Ты знаешь, что изначальный вариант сказки содержал в себе не поцелуй истиной любви, а просто нахождение принца поблизости? Так как чары уже спали к тому времени.

Иногда он ловит себя на мысли, что ожидает, как Баки хлопнет его по плечу, скажет «Да ладно, Стив, кому это надо? Пошли лучше в кино, у меня есть пара билетов». Иногда он чувствует этот фантомный образ, который его воображение рисует, подставляя из его памяти Баки Барнса в условиях этого мира. Он чувствует, что не может смириться до конца. Возможно потому что они так и не нашли тело. Они даже не пытались. «Никто не выживет при падении с такой высоты» так ему ответили.

- Прошу, - он неловко дергает выключатель, который теперь выше. Под потолком включаются лампы с жужжащим звуком, освещая периметр зала, пространство для совершенствования гребаного символа нации.

- Груша, ринг, с чего начнем? - он неловко ведет плечами. Он все еще в футболке и джинсах, переступает босыми ступнями.

0

13

Рамлоу думает о том, каково это: проснуться в мире, где не осталось ничего знакомого и понятного, ничего родного, ничего, что держало бы в нем, придавало значение словам и поступкам. Когда у тебя есть только ты и множество вопросов с открытыми ответами из серии "впиши нужное". Вот только Стив Роджерс не проснулся, он - умер. А потом, оказалось, что нет. Физически - нет, а душевно? В этом мире нет места тому самому Капитану Америке,что жил в Бруклине и рвался на войну, теперь мир другой и Капитан Америка не отстает от него, приспосабливаясь... снова. Успевает ли за такими изменениями бруклинский парнишка? Никто не знает, не спрашивает и не задумывается. А зря.

Мотивация - крайне сильный пинок в задницу , чтобы не пасть духом и, впоследствии, телом, не скатиться в дно тлена и тоски от безысходности, а ведь он, Стив Роджерс, одинок в своем знании, в своем мироощущении "тогда" и "сейчас" - одновременно, потому, что для него есть только "сейчас". Разница лишь в том, что он закрыл глаза для крайне долгого сна. А теперь, с легкой руки какой-то колдуньи, он возвращается в свое вечное "сейчас", в отличие от мира, которому глубоко плевать на состояние одного отдельно взятого героя, даже если этот самый мир нехерово так указанному герою обязан. Стивен вновь становится тем самым бруклинским парнем, вновь чужим в современности, к которой едва привык, с которой свыкся просто потому, что у него нет выбора.

Брок Рамлоу далек от балета, да и от мультфильмов тоже, правда последнее удалось посмотреть как-то коротая время в комнате отдыха, после того, как скинул на стол наскучившие уже карты и переместился на диванчик перед видавшим виды теликом. Кроссбоунс помнит, что это была одна из перевалочных баз Гидры. Закинув тяжелые сапоги, покрытые иракской пылью, на кофейный столик, лейтенант обласкавший ладонью бутылку запотевшего, только что из холодильника, пива  и вперился в экран скучающим взглядом желтых глаз - убивая время и проводя параллели. Кто б знал, где найдешь, где потеряешь.

Да уж, чары нынче самое то для обсуждения, хотя кроме слишком долгого почивания Кэпа с означенной принцессой его ничего не связывало, да и Брок далеко не прынц. Усмехнувшись глупым мыслям, командир группы поддержки, свеженазначенный телохранителем бесценной тушки героя всей гребаной нации, осмотрел открывшееся помещение. Зал весьма впечатляет размерами на одного человека, хотя, если сделать скидку на габариты и силу... да-с, все правильно. Груша, как и ринг отпадали хотя бы по той причине, что Роджерс слегка не контролирует свою силу сейчас и, если ее сохранил, не рассчитав сломает Рамлоу что-нибудь жизненно важное, или собственное запястье - если не сохранил.
- Как насчет армреслига? - хмыкнув, мужчина аки кошак обходит зал, словно выбирая кусок пола помягче, ведь столов со стульями тут не предусмотрено, да и лавка - не самое удобное.
Наконец растягивается, спокойно уложившись, будто бы и не в гостях, и упирает локоть правой руки, предплечье левой служит опорой.
- Не тормози...Стив, - слегка запнувшись, агент вовремя проглатывает привычное "Кэп", в угоду просьбе Роджерса звать его по имени, - и постарайся не сломать мне пальцы.
В крайнем случае, двойной агент спокойно справится и левой (благо одинаково ловко управляется обеими конечностями - спасибо Таскмастеру), хотя не хотелось бы травм и прочих затруднений.   
[icon]https://i.yapx.ru/BGL6F.gif[/icon]

+1

14

[icon]https://33.media.tumblr.com/450a1c749fe8e9afd07e5c9d8b81a49a/tumblr_ncl1n7nKTl1tjv4hmo1_250.gif[/icon]Ступни холодит от пола, и Стив зябко переступает, чуть ведет плечами, наблюдая насторожено за тем, как Рамлоу обходит зал медленно, обводит взглядом поверхности и стены, и хочется одновременно выдохнуть с облегчением и напрячь мышцы сильнее. Это некомфортно, неуютно, он почти чувствует себя голым. И в то же самое время это кажется правильным, вытекающим из разговора, из мыслей, из ситуации всей целиком. Стиву не нравится. Но он принял решение еще этажом выше, уровнем выше. Простые вещи начинаются сложно.

Ступни холодит, и он поджимает губы, чувствуя неправильность этого. Вся его обувь не рассчитана на то, что он уменьшится до размеров прежних. Никакая одежда в его гардеробе не рассчитана на изменения. Пальцы скребут непривычный рисунок на футболке, висящей на нем ненадежно. Он вздыхает, безнадежность стынет слишком глубоко внутри, ее нужно выгнать оттуда, выправить все снова, чтобы влезть за стальную кожу щита, закрыться, защитить себя от пристального взгляда, настойчивого внимания, от окружения. Он выстроил для себя крепость, словно Супермен из комиксов на северном полюсе. Крепость одиночества среди груш и канатов, среди живых людей и его воспоминаний. Он отгораживается, так говорит психолог. Он не живет, так говорит Наташа. Он не хочет быть частью этого мира, так думает он, всматриваясь каждое утро в зеркало, смотрит в глаза своему отражению после кошмаров, в которых руки скребут замершую сталь вагона, а Баки падает вниз, и его уносит дальше от него, с каждым стуком колес.

Ему не нужно снова напоминать себе. Он хмыкает, осторожно ступая ближе. Расправляя плечи. Ему не нужно напоминать себе, что это настоящее. Что здесь и сейчас все происходит с ним. Он почти чувствует, как воздух вибрирует вокруг них с предвкушением. Он всегда любил встречать опасность лицом к лицу, смотреть в бездну, прыгать через нее со всей решимостью. Он никогда не бежал от драки. Никогда не бежал. И начинать не собирается. Просто сложные вещи начинаются слишком просто.

Легкое «Стив» отчетливо громко в тишине, оттеняется жужжанием ламп под потолком. Он даже не вздрагивает, только поднимает взгляд от пола и смотрит в глаза Броку. И делает эти несколько шагов, чтобы сократить расстояние с несвойственной ему робостью и медлительностью. Это сложно. Вот сейчас он чувствует, как напряжение вырывается из него вместе с воздухом, накаляет, он думает, что может удержать стены, может удержать себя, но он чертовски облажался с самого начала еще там наверху. Он устал удерживать плотины. Он всего лишь человек. Даже если в его клетках теперь есть сыворотка супер-солдата. Он всего лишь человек, чтоб его. И если это была ее чертова цель, то она била по самому болевому практически. Напоминание такое сильное.

Стив смотрит вниз, все еще удерживая взгляд, все еще пытаясь вытеснить сомнения. Все еще пытаясь найти в себе что-то еще, кроме переживаний, слишком много эмоций. Он захлебывается в этом с того самого момента, когда круг исчез вместе с его силами. Он удерживал лицо слишком долго.

- Я никогда не калечил никого на тренировках, - Стив проговаривает это с горькой усмешкой, а потом опускается напротив, укладываясь всеми своими углами и устанавливает руку, сжимает пальцами ладонь Брока. И надавливает.

То, что происходит после, он чувствует всем своим телом. Через него проходит волна, за ней другая, и он думает краем сознания, что это почти тоже ощущение, что было на складе. Почти тоже. Возможно?..

- Черт! - приступ кашля скручивает его легкие, и это забытое воспоминание накладывается на реальность. Он кашляет, сильно, пытаясь побороть это внутри, удержать, но из-за этого становится больнее, легкие как будто сдавливает, он хрипит, чувствуя руки, лицо склоняется, звон в ушах не дает расслышать голос, и ему чудится, что ему снова восемь, зима, он в их с мамой квартирке в Бруклине, и Баки бережно гладит его, пережидая пневмонию вместе с ним. Ему восемь, Баки обнимает его. Баки здесь.

- Баки? - он сипло выдыхает, облизывая губы, слизывая мокроту, а потом закрывает глаза и дышит, дышит, дышит, хрипло, пытаясь прийти в себя.

Мысли возвращают его в настоящее. Ему не восемь. Руки ощупывают более грубее.

- Я не вернулся к привычным размером, а все стало хуже? - Стив открывает глаза, смотрит на Брока тяжелым больным взглядом. - Чувствуя себя также, как до сыворотки. Полностью. И нет, я не поеду в лабораторию.

Слабость растекается во всем теле вместе с болью, и Стив раскидывает руки на полу. Он в огромной заднице.

0

15

Стив напряжен, но даже в такой дерьмовой ситуации держиться отлично, прилагает неимоверные усилия, чтобы “сохранить лицо”.Вот только Рамлоу не тот парень, которому есть дело до чужих принципов, особенно когда поставлен вопрос жизни и ее отсутствия. Броку быть здесь и видеть душевные метания Кэпа не более приятно, нежелени самому усохшему герою ощущать чужое внимание.Однако аспекты удовольствия в данном раскладе уступают место практичности: Рамлоу работал с Капитаном, найдя некую точку опоры, и Кроссбоунс вполне в состоянии защитить пострадавшую легенду, ежели что. Кроме того, Брок верил Дилайле, в раз доктор сказал-“все будет”, значит все будет, надо только перетерпеть нарисовавшуюся жопу.

Именно потому он здесь, как поддержка, как вызов, как то самое препятствие для активизации настроя “вопреки”.Фьюри знал, что делал, старый хитрожопый умник. Стив держит лицо, Рамлоу шутит и скалиться-все как обычно на инструктажах, не хватает только приправы из отборного мата, когда на пальцах пересказать план проще, используя в основном однокоренные глаголы.

Лейтенант ведет плечом на слишком правильный и капитанский ответ на свою шутливую реплику и слегка напрягает руку, ведь не знает, какова последует сила давления, правда пальцы Стива держит крепко, надежно, но аккуратно - они кажутся непривычно хрупкими.

Узнать, насколько все плохо не дал новый приступ, от которого Роджерса трясло так, словно парня подключили к высоковольтному кабелю. Все, что мог сделать Рамлоу-удержать его, чтобы Стив случайно себя же не покалечил. Херовенькая вышла тренировка.

Коротенькое имя-прозвища в тишине, разбиваемой нездоровым дыханием прозвучадо слишком трогательно, слишком лично, слишком… переполненно отчаянной надеждой-это не то, что следует слышать посторонним. Но мы уже выяснили, что жизнь важнее комфорта, потому Рамлоу продолжает придерживать Капитана, явно очнувшегося и намеревающегося погрузится еще глубже в тлен и депрессуху.

В лаборатории, под надзором доктора было бы лучше, правильнее и практичнее. У Кроссбоунса море аргументов “за”, разбившихся о характерное роджеровское упрямство, сквозящее даже в совершенно больном взгляде. Его собственное упрямство, вродженное. Спорить с маленьким Стивом ничуть не проще, чем с большим, тем более, доктор предупреждала о возможности такого поворота, а Брок обещался дакладывать о подобных явлениях. Так что мужчина выудил телефон, набрал номер и включил громкую связь, устраивая аппаратик рядом с ними.

-Док, Кэп откатился до заводских настроек.Есть рекомендации?

Если со Стивом случится что-то непредвиденное, Фьюри сожрет командира УДАРА живьем-это чевидно, как и то, что скажи Дилайла хоть слово, и никакие упрямые взгляды не помешают лейтенанту приволочь национального героя к ней на обследование, хоть прямо на руках.

Отредактировано Brock Rumlow (2018-08-02 02:19:17)

+1

16

[icon]https://33.media.tumblr.com/450a1c749fe8e9afd07e5c9d8b81a49a/tumblr_ncl1n7nKTl1tjv4hmo1_250.gif[/icon]Сколько себя Стив помнит, он всегда поступал правильно. Даже не потому, что всегда был законопослушным гражданином общества, не воспитание и не гражданский долг делает это с ним. Собственный выбор в пользу его этических норм.

Он с самого детства не покоряется своим слабостям, хотя казалось бы, он не должен был дожить даже до седьмого дня рождения. Когда от очередной пневмонии он почти выхаркивал свои гнилые легкие, когда скарлатина прошлась по нему, как скорый поезд с почтовыми отправлениями, когда гипертония доходила до кризов, когда астма заставляла его реагировать на любой резкий запах, он задыхался от приступов, синуситы забивали пазухи, шумы в сердце, проблемы с нервами, потеря матери от туберкулеза, а анамнез пестрил еще и бабушкиным диабетом. Этот список такой длинный, что удивление врачей можно понять. Его лечили. Его лечили упорно, пытаясь этим лечением порой загнать на тот свет быстрее. Но Стив боролся. Стив не сдавался. Он может это весь день. Весь день драться за свою жизнь с самой судьбой, драться за честь соседской девушки, драться за принципы, которые выработал, за совесть, за мир…

Он с самого детства не покоряется своим слабостям. Он боец. Так говорил Баки, так говорила Сара, так говорили врачи. Он находил силы всегда. И сейчас, лежа на полу в своей двухуровневой квартире в изменившемся Бруклине он не сдастся. Хотя это нелегко. Он всего лишь человек.

Он всего лишь человек, потерявший все. Теперь уже окончательно все. Привычная плита падает на его грудь. И Стив закрывает глаза, дышит, с усилием проталкивает воздух внутрь себя, выдыхает поверхностно. Голова кружится, высокая утомляемость. После приступа всегда так. Слабость, отрешенность, нежелание жить. Так легко поддаться и прекратить. Просто прекратить. перестать жить. Так соблазнительно.

Он почти это сделал. Он нырнул так глубоко вместе с Валькирией. Так глубоко, вслушиваясь в голос Пегги, с надеждой вслушиваясь в мысли, внутренний голос, что вторил ему словами Баки. До самого конца, мелкий. До самого, Бак. До самого конца, который без тебя так очевиден.

Он почти это сделал. Не вышло. Почему он все еще здесь?

- Капитан, нужно взять пробы крови. И выяснить что случилось. Почему произошел откат, - голос врача обеспокоенный и любопытный. Он почти чувствует этот налет всех ученых, сталкивающихся с загадкой.

- Я никуда не поеду. Брок возьмет пробы, курьер заберет, - он собирается и четко говорит низким голосом, еще хриплым. Но чеканит слова как шаг на плацу. Ему нужно донести мысль до всех лабораторных крыс. Он больше не цирковая обезьянка, больше не лабораторный эксперимент, он всего лишь долбанный человек в щекотливой ситуации. Он сыт по горло белыми халатами, увеличительными стеклами. Он хочет покоя.

- У меня слабость после приступа. И я уже почти уверен в том, что происходит. Знаете ли, в ваших же интересах удовлетворить мою просьбу о невыходе из дома. Мой иммунитет снижен, если вы понимаете о чем я.

Он усмехается и смотрит на Брока.

- Отключай, - он выдыхает и делает усилие. Приподнимается на локти, опирается и останавливает взглядом, мол, только попробуй помочь. Я сам!

- Да, я упрямый. И ты тоже, но я прав, - он качает головой. Аккуратно принимая вертикальное положение. За грудиной бешено стучит сердце. - Нужны лекарства, вероятно. Первоочередное, астма. После от гипертонического криза. Потому что это не проходящее.

Стив прикусывает губы. Ему не хочется быть несгибаемым. Ему надоело это все. Она сумела выбить его из зоны комфорта. Пора бы начинать бить ей вслед. Он протягивает руку за телефоном Броку.

- Нужно позвонить Тони, - он приподнимает бровь. - Скорее всего он уже в курсе.

Брок выглядит недовольным. Брок выглядит даже чуточку испуганным случившимся.

- Чаю?

Отредактировано Steve Rogers (2018-08-09 23:20:28)

+1

17

Рамлоу, молча пронаблюдавший все трудоемкие телодвижения Капитана, продолжил сидеть на полу в ваджрасане* с нарисованным во всю морду сомнением аки олицетворением скептицизма. Конечно, он был тем еще упрямым ублюдком, но практичности в Броке все же имелось больше гонора, потому тот мысленно согласился, де тащить куда-то Стива в таком состоянии - хреноватая идея. Но и спуску усохшему герою лейтенант давать не намеревался. Оставив громкую связь как некую декларацию открытости, словно демонстрацию безоружных рук, мужчина набрал новый номер и вновь начал раздавать приказы своим людям, пусть и отстраненным от работы. Официально.

- Рэйна, ты в городе? Отлично, метнись в аптеку и возьми какую-нибудь портативную хреновину для забора крови, а также весь список лекарств, что надиктует Роджерс, и привези мне.

Сообщив женщине адрес обиталища Стивена, кивнул парню, дескать рожай уже мысль. Национальное достояние вправе недолюбливать граждан в белых халатах, а Кроссбоунс вправе не доверять левым курьерам, даже если оные будут размахивать перед его носом ксивой Щ.И.Т.а. Уж лучше напрячь тех, в чьей надежности шпион уверен. Мастерс была умной девочкой и лишних вопросов не задавала, умело сложив два с двумя и выведя результат, равный большой и обширной жопе, в которую они все угодили по вине сорвиголовости Капитана всея Америки.

- И еще, Мастерс, - взгляд невольно скользнул на босые ноги хозяина двухэтажных хором, -  купи нормальные шмотки на нашего малютку-Кэпа, хотя бы два полных комплекта. Хрен знает, сколько это неебическое приключение затянется.

Завершив вызов, мужчина наконец поднялся с пола и отряхнул джинсы скорее по привычке, чем это действительно требовалось - горничная у Роджерса старательная. А вот Тони-миллиардер-плейбой-и прочее-и прочее- Старк - не очень исполнительная натура, как раз в списке тех, кому Рамлоу не доверяет. Впрочем, это уже кэповы проблемы, так что он лишь вкладывает телефон в требовательно протянутую ладонь, мол дерзай, вперед и с песней. Занимательно, что Железный Человек еще не топчется в нетерпеливом научном интересе на пороге квартиры Стивена, хотя если тот зависает над ней спрятавшись в облаках, как импровизированный ангел мать его хранитель, Брок не удивится. 

- Чаю, - со вздохом соглашается гость-соглядатай, хотя предпочел бы поинтересоваться "какого еще нахер чая? Совсем ебанулся, Кэп?" и насильно оттащить да передать из рук в руки доктору Мартинсон, но ... не судьба.   

________________________________
* см. тут

Отредактировано Brock Rumlow (2018-08-25 03:37:50)

+1

18

[icon]https://33.media.tumblr.com/450a1c749fe8e9afd07e5c9d8b81a49a/tumblr_ncl1n7nKTl1tjv4hmo1_250.gif[/icon]Все проблемы в жизни Стива они решали за чашкой чая. Подсчет денег, разговоры об обучении, траты на комунальные услуги, все это обсуждалось на кухне за чашкой горячего чая, совершенно безвкусного, но уютно теплая Сара любила под одинокий ночник, а порой пару свечей сидеть с шалью на плечах, и Стив помнит это, Стив всегда громоздился рядом, согреваясь возле материнских ласковых рук.

Когда ее не стало, традиция закрепилась у него вместе с Баки, пока тот работал в доках, пока находил где-то деньги на еду, когда Стив сам рисовал плакаты и журнальные иллюстрации, чтобы хотя бы оплатить воду, свет, хлеб, чай. Он любил уют небольшой кухни, где вьелся запах дешевых свеч,где на стул все еще была наброшена шаль, будто Сара всего лишь ушла на смену в больницу, а не покоилась в земле рядом с отцом. Стив почти не помнит Джозефа, но помнит рассказы своей матери, помнит пару снимков, помнит слезы, помнит все так четко… Ему хотелось бы забыть, хотелось бы вычеркнуть все это из своей головы, чтобы перестать помнить хотя бы на мгновение, на мгновение не чувствовать тоску по дому, щемящую за грудиной, заставляющей его порой беззвучно выть в его квартире нынешней, в его жизни нынешней, в его теле нынешнем. Она гордилась бы, она бы все поняла, она бы все приняла, она бы… Он скучал. Порой ему так хотелось рассказать ей, но могильная плита такая холодная, безликая, совершенно одинокая, как и он.

Днем он существует, днем он забивает все это собственными проблемами на службе, проблемами мира, действует в рамках его должности, общается открыто и дружелюбно, тренируется, но ночи… ночи он никогда не любил, потому что ему всегда хватает четырех часов, чтобы восстановить ресурс его сил. Что делать в остальное время? Жить?

Стив усмехается, прищуривается, когда слышит, как Рамлоу спокойно называет его малюткой. За это он ударил бы любого, но сейчас после приступа он чувствует слабость, его немного тошнит, и хочется только закатить глаза, все на что он способен, это переждать головокружение и двинуться на выход. Все, на что его хватает, это медленно выйти, сдавливая в ладони крепко телефон. Потому что ему нужно начать действовать. Потому что ему неуютно не в своем теле. Ему не нужно напоминать, что эта сила въелась в него, раскрыла потенциал его характера, сделала его видным для многих, чтобы люди услышали, пошли за ним, как за гамельским крысоловом в любую отчаянную заварушку, потому что Стив Роджерс прав.

Он уже продиктовал обычный список с поправкой на нынешнее время, и теперь медленно оглядывает кухню, где только недавно он не смог удержать банку. Кажется, что все это случилось уже давно. Кажется, что он уже слишком устал, чтобы что-то делать. Он тянется за чаем, сосредотачиваясь на этом. Заваривает на автомате, обдумывая что сказать Тони. Потому что разговор будет не из легких, потому что ничего больше не будет легко.

- Знаешь, как только после эксперимента я впервые бежал по Нью-Йорку, пытаясь догнать подонка из ГИДРы, я почувствовал себя наконец-то живым. Я чувствовал себя правильно, даже если не умея пока пользоваться телом вламывался в витрины, - он криво усмехается, чуть покачивая головой. - Я как будто впервые вдохнул полной грудью, стал собой. И теперь ощущение, что я… не умер, но скукожился. И это неприятно. Я привык. Чертовски быстро, да? Она ударила в самое… Забавно. Все думаю, что я не могу перестать быть символом даже после этого. Но я…я неуверен. Это дезориентирует. Как после разморозки.

Он ежиться, чуть ведет плечами, как будто ему снова холодно только от воспоминаний. Как будто он снова тонет в ледянной воде, затапливающей весь корабль. Он захлебывается ей, перестает дышать, но сердце упорно качает кровь, упорно не сдается. Это мышца, насос, даже когда мозг мертв, тело еще продолжает жить по инерции. И он это помнит, фантомное чувство, как будто въелось в его клетки, как будто его мозг это считал. Жуткое чувство.

Стив наливает чай, греет ладони о кружку, дышит паром, поднося к носу. Сейчас в этом времени чай вкуснее, жизнь лучше, но он не хочет знать, запрещает себе знать. Он рисует старый Нью-Йорк, старый Бруклин, старых друзей, будто пытается рисунками вернуть себя домой.

- Здравствуй, Тони, это Стив, - он прикрывает глаза, проворачивая пепельницу немного по кругу, оглаживая пальцами край. - Знаешь, у меня тут некоторая странность приключилась. Конечно, не по твоей части. Но все же… Ты же можешь как-то связаться с Тором?

Стив открывает глаза и смотрит на Рамлоу, вслушиваясь в поток речи Старка. Они ладили, пока не так сильно, чтобы он мог позволить себе назвать сына Говарда другом, но все медленно шло к этому. И это отчего-то радовало его, как будто немного приближало его к поиску дома. Тони не обладал джентельменским шармом Говарда, но харизма считывалась, как будто всегда закладывалась в ДНК код отпрысков этого рода.

- Я перешлю тебе рисунок. Скорее всего это магия, - он улыбается на веселое фырканье собеседника. - Да, я тоже не рад употреблять это слово. Но думаю, что ты можешь взять данные в лаборатории ЩИТа. Сейчас случился откат в досывороточную форму, поэтому как ты понимаешь, я предпочту немного остаться дома. Если… да, да, я понимаю. Да, конечно… Нет, не нужно ради меня лететь в Вашингтон. Я думаю, что обладательница магии из Асгарда. Помнишь, Локи? Она сказала, что, цитирую: «А ты очарователен, как он и говорил». Поэтому я склонен думать в сторону … нет, я не очарователен, Тони, - он укоризненно смотрит в стену, как будто видит перед собой веселящегося Старка. - Пожалуйста, сосредоточься на деле. Мне нужны координаты, как найти и как в принципе снять эту «магию». Хорошо, принято. Спасибо, я знал, что могу на тебя положиться.

Он выдыхает и кладет телефон на столешницу. Смотрит на Брока. Отпивает чай.

- Тони нужна будет информация, - он косится в сторону, снова сутулясь. Прикусывает губу. - Он поможет. - хмурится - не люблю просить помощи. Никогда не любил нагружать кого-то проблемами. Но… пришлось научиться.

Отредактировано Steve Rogers (2018-08-28 23:38:43)

+1

19

Снова сидя на капитанской кухне, Рамлоу молча выслушивал откровения Роджерса, так же молча присутствовал при его беседе со Старком, натягивая на морду совершенно независимое и отсутствующее выражение, машинально водя пальцем по боку кружки, дескать я совсем не слушаю, общайтесь, детишки. Брок действительно не пытался особо вникнуть и достроить для себя слова Тони гипотетическими мыслефразами, у Кроссбоунса была задача посложнее - придумать, как помочь Стиву не скатиться в тлен и депрессуху от своего непривычно привычного состояния. По поводу "малютки", то это еще самый мягкий эпитет, коим командир отряда огневой поддержки одаривал на протяжении этих двух лет своего Капитана, как в беседе между бойцами, так и тому прямо в наушник  во время выполнения заданий, благо поводов отмороженная героическая задница предоставляла немало.

Оказавшийся вновь в пределах досягаемости мобильный телефон Рамлоу не взял, оставляя собственную частную в общем-то собственность то ли в общее пользование, то ли как символ доверия между ними. Разумеется, это тот телефон, который можно столь беспечно давать в чужие руки, Брок все же шпион. Снова выудив пачку сигарет, лейтенант затянулся никотиновой отравой, окинул внимательным цепким взглядом собеседника, а потом глубоко вздохнул, словно решившись сказать то, о чем предпочел бы умолчать, хотя бы потому, что это касалось обещаний, а слово, данное своим людям, мужчина привык держать.

Поездами шью обугленную летопись,
Исчезаю в переплете огненных страниц,
Смотри же, это время снова сходит с рельс,
Стрелки мечутся, и мой экспресс
Уже стремится в тот последний рейс, где мы с тобою встретились.

Вот только Капитан Роджерс уже обосновался в стае Кроссбоунса, в числе его волчат, за которых лейтенант подставит собственную шкуру под пули, сотворит невозможно, а потом обматерит идиотов на шесть этажей выше небоскреба Старка, потому что херню натворили, долбодятлы недоделанные, а ему де разгребай. Острый взгляд скользит по худому болезненно бледному лицу, хрупким даже с виду плечикам, неровно вздымающейся грудной клетке, длинных пальцах художника, обхватывающих чашку. Рамлоу разбавляет привкус никотина во рту чаем и отодвигает кружку, переставая прятаться за ней, но сигарету из рук не выпускает, неторопливо затягиваясь и выпуская колечки дыма.

- Слушай К... Стив, половина Щ.И.Т.а сейчас роет носом землю, чтобы решить твою проблему и вернуть в строй Капитана Америку, потому что Фьюри будет рвать на заднице волосы, лишившись столь удобного ресурса. Ну еще бы, почти неубиваемый герой, коего можно заслать в любую жопу мира, кинуть грудью на амбразуру, и тот выплывет, ведь не умеет по-другому, - взглядом остановив вскинувшегося было собеседника, Брок продолжил вещать, -  но Капитаном Америкой тебя делает не обтянутое флагом тело, а то, что вот здесь и здесь.

Коснувшись пальцами собственного виска, а потом груди, Кроссбоунс наконец затушил сигарету и ухмыльнулся малютке-кэпу, словно его неприятность не была в сущности такой уж трагедией, и жизнь не кончалась, если этот великовозрастный кретин больше...

- Ну не будешь ломать собой стены и выбивать щитом дерьмо из нехороших парней, но опыт-то и мозги ты не растерял. Если вдруг восстановить тебя не получится, будешь помогать с планированием операций и координировать наши действия по коммуникатору из центра связи. Ты агент, Роджерс, боец, а не цирковая обезьянка в цветастом трико, радостно скачущая под пули, а У.Д.А.Р. боевая группа, а не детишки детсадовские, мы уже помесили достаточно дерьма. Как сказал один умный человек, если не можешь изменить обстоятельства - измени свое отношение к ним. Так что не дрейфь, Кэп, прорвемся.

0


Вы здесь » heimförin » walls no man has seen » Perfect, isn't it?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC