— Сука, ану заткнись, — зашипел Рид. Хотелось кинуться на Коннора, но Рид только прижал ладонь ему ко рту и зашипел снова, почти в самое ухо: — Ты тронулся, ушлепок, хуле ты орешь?! Я зря, по-твоему, тут почти не дышу, чтоб не спугнуть их? А ты сразу — “сержант Рид”, чтоб точно знали, кто пришел! Еще следов там на снегу оставил, да? Умник! Где у тебя, блять, кнопка, отключу сейчас нафиг!
— Я знаю, что вы мечтали поработать со мной, детектив, — Коннор улыбнулся, сунув нос под высокий ворот куртки и пряча эту самую улыбку. Впрочем, в глазах светилась она же — иронично-весёлая.
твои шаги на бескрайней ледяной равнине отдаются тяжелой поступью, твои следы заметает пронизывающий ветер, будто бы их и не было никогда, будто ты призрак на этой чужой земле, но у призраков привязанностей нет и нет любви — ты бросаешь взгляд на вырисовывающиеся на горизонте очертания, и в груди у тебя на какой-то миг разливается тепло. не стой на пороге, странник, одеяние из сожалений и страха рано или поздно захочется сбросить.

heimförin

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » heimförin » walls like mountains » Save Me


Save Me

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

SAVE ME
Muse — Save Me

--

Michael Hanlon х Victor Criss

После истории с Генри и Патриком, Вик остается один. Он пытается найти работу, но с этим возникают трудности. Наконец, Вик устраивается на ферму семьи Хэнлонов, но проблемы на этом не заканчиваются.

0

2

С приходом каникул работы у Майка прибавилось. С этом не было ничего удивительного: подготовка к медленно, но неизбежно приближающемуся урожайному сезону начиналась еще с весны. Хэнлон-старший даже дополнительную пару работников по такому случаю нанял; те помогали засеивать гектары земель, а также возиться с будущими мясом и шерстью. Было в этом нечто приятное: с тех пор, как новые сотрудники начали свою работу, Майк совсем перестал контактировать с птицами, все еще несколько пугающими его.
Было в этом и нечто неприятное.
Выбираясь из недавно починенной овчарни, Майк опустил ведро на землю и глухо чихнул в грязные перчатки. В очередной «выходной» он вновь задержался допоздна и теперь опаздывал к ужину. Во всяком случае прячущееся за лиственными кронами солнце неиллюзорно намекало ему на это. Трескающее под ногами сено обозначило его путь мимо загонов, когда он торопливо пробирался к дому, на ходу стягивая фартук и вытирая им вспотевшее лицо. Приветственно заскрипела дверь, следом за ней заскрипел и дед, беззлобно журя Майка за опоздание.
Уже ближе к полуночи, когда пришло время гасить фонарик и прятать приключения Джимми Хокинса под матрас, он вдруг вспомнил о том, что вынесенное ведро с собой не прихватил — оставил у ворот овчарни. Лень, слипающиеся глаза и жужжащие снаружи комары говорили предприятию четкое нет. Недовольное дедовское лицо в фантазиях Майка — да. Как бы Джим поступил на его месте? Тяжело вздыхая, Майк выбрался из постели и потянулся за аккуратно сложенными на стуле штанами.
Миновав проседающие с тихим воем половицы, как миновал бы ловушки, если бы попал в руины какой-нибудь древней гробницы или магического подземелья, Майк выбрался во влажную прохладу и беззвучно притворил за собой дверь. Фонарик, который он использовал для ночного чтения, что конечно же нельзя было делать, теперь сжимали пальцы правой руки, а сам Майк, кутаясь в легкую ветровку, обступал влажные грязевые комья вперемешку с пучками промокшей соломы. Пахло прошедшим грибным дождем, взрытыми сорняками — кисло; гнилью отдавали скрытые за пленкой удобрения. Майк пытался представлять, что пахнет тропиками, что жужжание комаров и оводов — это пение теплолюбивых тропических мух, а еще что грядки укропа за стенками теплицы кишат гусеницами Лономии. После произошедшего год назад ему все сложнее было погружаться в мир фантазий; более воздушные замки не увлекали его с такой силой. Разве что подобные ночные вылазки всколыхивали в нем воспоминания о том, как отец сидел с ним в импровизированном шалаше, прячась от грозы как от магических атак злых колдунов.
Все это осталось позади. Развеивались миражи, и под ногами вновь хлюпала жидкая грязь, а к открытой шее пытались подобраться комары. Дорога к овчарне лежала не такая уж далекая, и Майку не пришлось гадать, пострадала ли шерсть: оставленная под навесом, она уцелела, и теперь, когда  он торопливо спрятал ведро за дверью, ей больше ничего не угрожало.
— Миссия выполнена, капитал Хэнлон, — тихо пробубнил Майк и, вздохнув, повернулся назад. Он не понял, в какой момент в сарае неподалеку мелькнул свет — он ведь только недавно проходил неподалеку, и никакого шума не слышал. Притаившись под навесом, Майк вгляделся в грязные окна. Возможно, это просто игра взбунтовавшейся фантазии, и ничего страшного там не происходит. Сарай как сарай — мало ли у Хэнлонов таких? Наверняка просто блики на оконном стекле. В тот момент, когда он уже решил вернуться на тропу, что-то вновь мелькнуло в окне.
Майк почувствовал, как холодеют его пальцы. В кромешной темноте, вооруженный одним лишь фонарем ребенок — что он мог противопоставить кому-то чужому, пробравшемуся на территорию фермы? Быть может, это снова Оно?..
Майк коротко прикрыл глаза и шумно втянул носом. Заглянуть в окно или сначала разбудить деда? А что, если это действительно Оно, и дед ничего не увидит? Или это просто его фантазии? Тогда он получит нагоняй, да еще и наказан поди будет. А ведь лето только началось...
Решительно выдохнув, Майк ступил во влажную траву и крадучись двинулся к сараю. Если он будет достаточно тихим, то никто его и не заметит, верно? И если там кто-то есть, то он быстро разбудит деда, и они вместе поймают вора. Когда Майк подобрался к приоткрытому окну у дальней стены, мысли вновь смешались, и он застыл, не решаясь заглянуть. Три, два, один. Майк осторожно склонил голову и заглянул в пугающую черноту, силясь разглядеть там что-то, чего быть не должно.

+1

3

Сказать честно, Вику не нравилось работать на ферме Хэнлонов. Дело было не в том, что с ним плохо обращались, мало платили и все в таком духе, нет. Просто слишком уж это напоминало о Генри, который шантажом и угрозами заставлял их всех помогать ему и работать на ферме его чокнутого после войны папаши. Будь воля Вика, так лучше бы он работал где-нибудь на складе или в магазине, но выбирать не приходилось. Не с его условной судимостью, которую он получил — сюрприз! — благодаря все тому же Генри.

Когда-то Бауэрс был неплохим другом. Когда-то, но точно не в последние два года. Последние двенадцать месяцев тот провел в психушке вместе с Патриком, с которого все и началось, а до этого... Ну, до этого он медленно сходил с ума. Как только Генри судили, повесили все возможные убийства на него (сам Вик был уверен только в причастности Бауэрса-младшего к смерти Бутча) и отправили в психиатрическую лечебницу, у Вика совсем не осталось друзей. Семьи, куда можно было прийти и рассказать о своих проблемах или просто посидеть в уюте, у него тоже не было. Он мотался один по городу, стараясь уходить как можно раньше и возвращаться домой как можно позже. Выходило не всегда. А потом ему понадобились деньги, потому что дражайшая мамочка решила, что карманные деньги сыну не нужны. Пришлось искать работу.

Естественно, угрюмого подростка с судимостью, пусть и условной, никто никуда брать не хотел. Накрылась медным тазом мечта Вика работать в каком-нибудь небольшом, но клевом музыкальном магазине с пластинками, так что пришлось смотреть что-нибудь еще. Только один человек во всем проклятом Дерри был достаточно безразличен, чтобы взять к себе на подработку подростка со страниц местной газеты, и им оказался дед Майка Хэнлона. И, чтобы жизнь совсем уж сладкой не казалось, то его и поставили работать с Майком.

Впрочем, Вик подходил ко всему этому с философской точки зрения: деньги оставались деньгами, их дед Майка платил вовремя, пусть и ворча, что белые парни обдирают его, а такие мелочи, как неприязненный взгляд Майка можно было и потерпеть. За этот год он уже привык к тому, что на него косо смотрят все, кому не лень. Еще бы — Дерри город маленький, слухи разлетаются быстро, так что единственный, кто остался на свободе (относительной) из банды Генри стал местной знаменитостью.
Работа на ферме была тяжелой. Не такой, конечно, как у Бауэрсов (тут хотя бы вероятность получить поленом по хребту была почти нулевая), но Вик все равно выбивался из сил. Майк же на его фоне выглядел, как потомственный фермер, с детства таскающий коров на плече, кем, по правде говоря, и являлся. Вику же на это было наплевать, не увольняют за хилость и ладно. К тому же такая усталость помогала ему засыпать сразу же, как только голова касалась подушки, не обращая внимание на мать, которая пьяно что-то выясняла со своим новым парнем.

К сожалению, такой расклад не очень нравился этому самому парню. От природы злой и склочный, он всегда пытался найти повод, чтобы наехать на кого-то из них. Виктор до сих пор не мог понять, что в нем нашла его мать, но та явно выгонять придурка из дома не хотела, лишь гнала сына, который вроде как пытался за нее заступиться, прочь. Обстановка в доме накалялась до того момента, как Сэм (так звали маминого придурка) не залепил Вику такую затрещину, что тот упал, а потом не подопнул его ногой. Наверное, впервые за последний год, Виктор пожалел немного Генри, который терпел такое отношение всю свою сознательную жизнь.

Конечно, после такого оставаться дома было страшно и по-настоящему опасно. Сэм, ощутив вседозволенность, вполне мог все это повторить, поэтому Крисс пошел по пути меньшего сопротивления. Он просто перестал ночевать дома, благо мистер Хэнлон и его внучок редко заглядывали в сарай, стоящий рядом с полем. В первый раз, конечно, было страшно и, прямо говоря, неудобно оставаться там, но постепенно Вик привык, успокоился и даже стащил днем из дома пару книг и фонарик, пока мать где-то моталась с Сэмом.

Через две ночи Виктор понял, что для полного счастья ему не хватает только какого-нибудь пледа. Задрав из дома еще и старое одеяло, он теперь сидел в сарае и чувствовал себя вполне вольготно. Зверей тут не было, ничего особо не пахло, никто не мог до утра найти его и вдарить по лицу, семья Хэнлонов сюда почти не заглядывала. Красота, да и только.

Сегодня был самый обычный вечер. Вик, закончив свою работу, незаметно прошмыгнул в сарай и уютно расположился там на куче соломы, завернулся в одеяло, включил фонарик и продолжил читать книгу с той страницы, где он закончил вчера.

+1

4

Майк сначала глазам не поверил. Потерев уставшие веки, он проморгался и напряг зрение, чтобы убедиться в том, что неверный свет фонарика высвечивает именно это. В отсветах от желтеющих книжных страниц сияло лицо Виктора Крисса. Вот оно — то самое неприятное.
Ладить с Виктором поначалу казалось невозможным: после всего того, что он и его дружки сделали с Майком, ему при виде этого человека хотелось немедленно уехать куда-нибудь подальше и больше никогда его не видеть. Возможно, расчет деда на том и зиждился, чтобы сталкивать их вместе — или быть может он просто не знал, кого берет на работу. Сколько настоящей всамделишной боли этот безумный квартет принес Майку — не было ничего удивительного в том, что пересекаться с Виктором он хотел даже меньше, чем работать в курятнике. Его, однако, никто не спрашивал: в первые дни Майку пришлось показывать Виктору устройство фермы, расположение инструментов и животных загонов, далее — учить с этими инструментами обращаться. У Виктора выходило поначалу плохо, но Майк отмечал старание и деду ни о чем не докладывал, втихаря исправляя за ним косяки. Было сложно, но хорошая работа Виктора со временем начала вызывать у Майка уважение — понемногу, и оттого он чувствовал себя еще более странно: постоянно ожидая подвоха и держа в голове мысль о том, что Виктор лишь оттого ведет себя хорошо, что рядом нет его дружков, он чувствовал к нему нечто отдаленно напоминающее симпатию просто оттого, что тот не сдавался и не пасовал перед трудностями. Однажды ему подумалось, что Виктору, должно быть, очень грустно теперь — ведь его единственных приятелей не только забрали в лечебницу, один из них и вовсе погиб. Мгновенно отогнав эти мысли, Майк наказал себя уборкой у петухов.
Их отношения, в общем, находились в той стадии, когда добрый от природы Майк не мог не сочувствовать человеку, понесшему столько потерь; это приносила Виктору больше проблем, чем может показаться — умом Майк понимал, что доверять ему нельзя, и потому злился на себя и периодически на Виктора срывался. Во всяком случае, те раздраженные реплики, которые он изредка между делом кидал, казались Майку невероятно грубыми, и оттого он снова ел себя поедом.
Теперь в его груди собрался какой-то неприятный комок — не то оттого, что он вновь встретил Виктора, причем в относительно неформальной обстановке, к чему не был готов, не то от темного чувства ликования — вот они, проблемы от этого человека! Он же говорил. Тяжко вздохнув, Майк отошел от окна и крадучись пробрался по мокрой траве к дверям. Он колебался. Виктор был физически слабее, но рефлекторный страх перед ним у Майка остался; кроме того, ему одновременно не хотелось быть слишком злым и слишком мягким. Ох, он так запутался в этом.
Тихий скрип двери ознаменовал появление человека, которого Виктор, возможно, не ожидал увидеть. В темноте в глубоко залегших глазницах образовалась чернота, и пока свет фонарика не озарил его лицо, Майк выглядел как черт из преисподней. Хмуро взглянув на Виктора, Майк поднял руку, призывая его к тишине.
— Прежде, чем ты объяснишься, — тихо начал он. — Я хотел бы сказать тебе, что дед очень рисковал, беря тебя на работу. Надеюсь, у тебя весомые причины для того, чтобы вламываться на территорию его собственности без причины.
Едва он договорил, как его затылок обожгло этой мыслью: что, если дед знает об этом? Что, если он один не в курсе? Почему тогда дед не предложит ему переночевать в доме? О, нет, только этого не хватало.
Едва Виктор двинулся — хоть немного, самую малость — как Майк дернулся и крепче сжал фонарик в руке, как оружие. Будто готовился защищаться. Его тело мобилизовалось, так что едва ли это было далеко от истины.
— Ты воруешь? Или ты...Что ты забыл здесь ночью? — Майк хотел дать ему шанс объясниться, но его рот отчего-то не желал замолкать. Он перебивал. Или готовился перебить. В конце концов все, что он сказал, закончилось глубоким разочарованным вздохом. Позволил ли он себе на самом деле думать, что Виктор исправился? Теперь, если бы он ответил на это «да», он бы почувствовал себя так глупо.

+1

5

Вик настолько сильно увлекся приключениями Фродо на страницах книги, что совершенно забыл о внимательности. Оно и понятно: до этого к нему никто не заходил сюда, после заката солнца жизнь на ферме замирала. Вот Виктор и расслабился, разморенный теплом и уютной темнотой вокруг. И безопасностью, конечно же. Здесь ненормальный парень его матери не смог бы его достать. Зато достал кто-то другой.

Крисс низко склонился над книгой, аккуратно перелистывая страницы, быстро бегая глазами по тексту. Битва была в самом разгаре на страницах книги, так что Вик сидел, укутанный в одеяло, увлеченный происходящим. Где-то вдали стрекотали сверчки, едва слышно было, как ветер изредка пробегался по кронам плодовых деревьев, но для Крисса это все словно и не существовало сейчас. Аккуратно стуча коротко остриженными ногтями по корешку книги, он пытался понять, что же произойдет дальше и кто в итоге победит в битве.

Именно в этот момент старая дверь, ведущая в сарай, заскрипела. Вик сначала и не понял, что произошло, не придал никакого этому значения: ну, подумаешь, дверь скрипит? В первый раз, что ли? Он сейчас жил в сарае, а тут все скрипело и дверь в том числе. Но потом послышались тихие шаги. А вот это уже было странно, даже очень. Вик резко вскинулся, отчего отросшие волосы, убранные до этого за ухо, закрыли половину лица, и схватился за фонарик. В проходе кто-то стоял. Первая, самая страшная мысль, полоснула по сознанию Вика мгновенно — это был тот самый клоун, который тогда убил Рыгало. Его обдало такой жуткой волной первобытного страха, что он подпрыгнул, а руки затряслись, наводя свет от фонарика на фигуру. Потом, когда Крисс уже разглядел ночного гостя, паника немного поутихла и сменилась совсем другим чувством. Виктор понял, что попался на горячем и отвертеться не получится никак.

Вик хотел что-то сказать, может быть, даже нелепо и неуместно поздороваться или что-нибудь в таком духе, но поднятая в предупреждающем жесте ладонь Майка заставила его захлопнуть свой рот и ждать. Сейчас именно Хэнлон был хозяином положения.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, слово Майк был животным и это могло его спровоцировать, Виктор закрыл книгу и убрал ее со своих коленей. Разговор скорее всего будет очень долгим, и Крисс заранее приготовился выслушивать кучу обвинений в свой адрес, тем более, что Майк довольно много натерпелся от него год назад.

Крисс едва заметно заерзал на месте, стоило Хэнлону заговорить о том, что его дед рисковал, взяв судимого человека на работу. Наверное, что-то такое промелькнуло на лице Вика, какое-то недоверие, и Майк дернулся, наставляя на него свой фонарик. Яркий свет ударил в глаза и заставил прижмуриться и поднять руку, чтобы закрыться от него. Вик все еще молчал, шестым чувством ощущая, что Майк все равно не даст ему ничего сказать раньше, чем закончит с обвинениями и своими предположениями.

Вик скосил глаза вниз, на книгу, которая теперь лежала на земляном полу сарая. Что ж, мистер Фродо, сегодня не получится дочитать про ваши блистательные приключения.

Майк уже успел почти обвинить его в воровстве, и именно это разозлило Вика больше всего. Он что, дурак, чтобы таскать что-то со своей работы? К тому же что? Овец? Вот мать обрадуется, если непутевый сын придет домой с овцой.

— Я не ворую, больно мне надо. Я здесь просто ночевал, потому что... — Вик замолк и нахмурился, поджимая губы и смотря на Майка снизу вверх. Говорить о настоящей причине не хотелось совершенно, — Потому что так удобнее. Я не просыпаю работу.
Это была такая нелепая ложь, но ничего лучше Вик не смог придумать.

+1

6

Медленно, но верно, правая бровь юного мистера Хэнлона поползла на лоб. Лицо Майка приняло еще более скептическое выражение. Он знал — или думал, что знал — что Виктор врет. Это казалось ему таким простым. Возможно, те строчки чужих приключений, что он проглотил после ужина, сказались на его взгляде, и теперь он стремился отыскать некие более сложные причины в чужом поведении. В этом и была ловушка: чем проще было объяснение, тем больше оно походило на ложь.
- Ты думаешь, я поверю в это?
В это. Сам Майк не смог бы сказать в это конкретное мгновение, о чем именно он говорил: о несанкционированном ли ночлеге Виктора на ферме, об изменениях ли в его же поведении теперь, год спустя после тех жутких событий. Вдруг вспомнив об этом, Майк нервно обернулся, вглядываясь в темноту; в крошечном скоплении деревьев, кронами укрывающих проем между стволами, ему почудилось будто бы какое-то белое лицо с черными провалами глаз. Сглотнув, он решительно шагнул в сарай и закрыл за собой двери.
Едва только они вдвоем оказались в относительной безопасности, Майк облегченно вздохнул, но когда его взгляд вновь поднялся на лицо Виктора, тому, возможно, стало очевидно, что боевой настрой Майка ничуть не поубавился. Он был недоволен. Он был насторожен. Он смутно ощущал, что, хотя он сам и сильнее Виктора физически, что-то в нем все еще опасается его, и это добавляло раздражения. Ноги Майка ступили на земляной пол, загребая немного ссохшегося изломанного сена; он едва не стукнулся о большой сломанный генератор по привычке — он спотыкался об эту махину всякий раз, когда шел за инструментами ощупью. Его фонарик, направленный на ноги Виктора, слабо подсвечивал белое лицо напротив. В какой-то момент в его голове мелькнуло это сравнение: Виктор Крисс и тот проклятый клоун, но Майк быстро отбросил его и похлопал себя по щеке. Что за чушь? Это просто Виктор Крисс, забравшийся ночью в его сарай. Тоже мне любитель мистификаций.
- Нельзя так просто забираться на чужую территорию, Виктор. Что если бы у деда было ружье, как у...
«Бауэрса». Майк осекся и сокрушенно выдохнул. Он еще и сам не знал, потому ли ему так не хотелось прозносить это имя, что оно вызывало в нем одни из самых ужасных воспоминаний, или потому что...ему было жалко Виктора? Генри Бауэрс был подонком, точно таким же, каким был его пропойца-отец, но он был Виктору другом. В его памяти живо вспыхнула пара эпизодов из прошлого, когда банда Бауэрса приносила ему проблемы. Он вспомнил, как Виктор по науськиванию Генри делал ему больно, и немного поморщился. А еще он вспомнил виноватые глаза и неуверенные движения — когда сам Виктор этого не хотел. То, почему он не возразил, когда дед сказал ему, что отпрыск Криссов будет у них работать.
- Ты мог бы спросить, - наконец продолжает Майк, и в его голосе слышится большая неловкость. Он откашливается и продолжает увереннее — собственный голос придает ему сил. - Я хочу, чтобы ты ушел. Прямо сейчас. Нельзя вламываться в чужие сараи. У тебя есть дом. Почему бы тебе не спать там? Если ты хочешь приходить позже, об этом стоит поговорить с де...мистером Хэнлоном.
Майк вновь взглянул на дверь, а после прищурился, приметив книгу на полу. Он немного подвинул фонарик; освещенная обложка показалась ему знакомой. В другое время Майк с радостью воскликнул бы что-нибудь вроде «О, я читал это! Как тебе та сцена в замке?», но сейчас этот порыв пришлось задавить. Он был строгим хозяином и должен был пресечь поведение Виктора. Однако на его лице уже мелькнуло что-то: оно будто немного просветлело. Даже когда он вновь решительно взглянул в чужие глаза, говоря, что не уступит в своем решении.

0


Вы здесь » heimförin » walls like mountains » Save Me