— Сука, ану заткнись, — зашипел Рид. Хотелось кинуться на Коннора, но Рид только прижал ладонь ему ко рту и зашипел снова, почти в самое ухо: — Ты тронулся, ушлепок, хуле ты орешь?! Я зря, по-твоему, тут почти не дышу, чтоб не спугнуть их? А ты сразу — “сержант Рид”, чтоб точно знали, кто пришел! Еще следов там на снегу оставил, да? Умник! Где у тебя, блять, кнопка, отключу сейчас нафиг!
— Я знаю, что вы мечтали поработать со мной, детектив, — Коннор улыбнулся, сунув нос под высокий ворот куртки и пряча эту самую улыбку. Впрочем, в глазах светилась она же — иронично-весёлая.
твои шаги на бескрайней ледяной равнине отдаются тяжелой поступью, твои следы заметает пронизывающий ветер, будто бы их и не было никогда, будто ты призрак на этой чужой земле, но у призраков привязанностей нет и нет любви — ты бросаешь взгляд на вырисовывающиеся на горизонте очертания, и в груди у тебя на какой-то миг разливается тепло. не стой на пороге, странник, одеяние из сожалений и страха рано или поздно захочется сбросить.

heimförin

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » heimförin » an uncertain path » Come and play with us


Come and play with us

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

COME AND PLAY WITH US
You'd better run, better run, faster than my bullet

http://sg.uploads.ru/bi5uP.png

Nancy Wheeler  х Henry Bowers х Vic Criss х Michael Hanlon

Весна 1989 года, Дерри
Крошка Нэнси случайно становится свидетельницей издевательств банды Бауэрса над малышами из средней школы. Возмущенная таким положением дел, она зовет на помощь полицию. Спустя несколько дней Генри узнает, кто его сдал, и решает преподать Нэнси урок.

Отредактировано Henry Bowers (2018-07-10 19:08:53)

+3

2

Нэнси Уилер не переносила несправедливость. И не то чтобы её можно было назвать ярой защитницей слабых и угнетенных – она не спасала брошенных на улицу щенят и котят, хоть и искренне их жалела, не бегала с битой за хулиганами, отбирающими обеденные деньги у младшеклассников, и уж тем более не бродила в вечернее время по городу в поисках преступников. Конечно же, были моменты, когда она могла вмешаться и помешать издевательству над беззащитными котятами или учениками их школы, но каждый раз она чувствовала страх – страх стать следующей жертвой, страх увидеть разочарование в глазах родственников  (А кому понравится, что их ребенок провоцирует конфликты в школе или где-либо еще?)… И каждый раз, старательно делая равнодушное лицо и проходя мимо, после она чувствовала угрызения совести – А если бы я помогла той рыжей, над которой насмехаются другие девчонки?.. – Постоянно гадала она, думая, что так, возможно, смогла бы найти себе подругу.
С момента переезда в Дерри, она не могла отделаться от чувства, что поменяла один маленький городок на другой, но, в конце концов, это был её выбор – она слезно просила родителей дать ей возможность пожить у бабушки и дедушки, уверяя их, что переезд не отразится на успеваемости, наоборот, он даже поспособствует её улучшению. Она эгоистично сорвалась с места, не предупредив ни Стива, ни Джонатана – А было ли им вообще дело до этого? – и рванула в небольшой городок, где жили родственники её матери, добродушно согласившиеся позволить девочке пожить у них.
Нэнси утешала себя мыслью, что это её белый лист и шанс начать все с самого начала – снова стать той девочкой-отличницей, забросив биту в дальний угол. Но увы, умение влезать в неприятности так просто не пропьешь – это то, что у Нэнс всегда отлично получалось. Её неприятности начались в тот день, когда она, задержавшись в школе, увидела, как Генри и шайка его тупых друзей отобрали у беззащитного и напуганного мальчишки его ингалятор и, гогоча, о чем-то переговаривались – с другого конца коридора Уилер не могла слышать их речь, но она понимала, что вряд ли дело закончится чем-то хорошим. Довольно быстро Нэнс узнала в мальчишке своего недавнего знакомого Эдди, и теперь она уже просто не могла не вмешаться. Лезть в открытое противостояние было бы глупо, у неё ведь даже биты под рукой не было – спасибо Стиву, который хоть и похихикал сначала, но все же научил девушку хоть какой-то самообороне – но это не значит, что у Уилер не хватит мозгов на что-то более изящное:
- Добрый день, шериф! – Как можно более натурально воскликнула она, повернувшись в другую сторону и сделав вид, что обращается к кому-то. Конечно же, никакой шериф по школе не разгуливал – Что бы ему тут делать? У полиции и так достаточно своих дел! – но её затея прошла на «ура», и хулиганы, видимо, напуганные тем, что шериф может доложить отцу Генри, который явно будет не в восторге от не самой законопослушной активности своего сына в школе, оставили Эдди в одиночестве. Надолго ли это спасло мальчишку? Конечно же нет – уже завтра эти придурки вновь начнут приставать к детям, которые в силу возраста и разных весовых категорий не могут дать им отпор.
А потому, после того, как Нэнси помогла Эдди собрать раскиданные по коридору вещи и проводила его до дома, она решилась на, возможно, самый безумный в своей жизни поступок – направилась в полицию. Движимая благородным чувством и желанием помочь всем, кому эта шайка не давала покоя – а доставалось, так или иначе, почти всем, просто кому-то в большей, а кому-то в меньшей степени – она, уверенна в своей безнаказанности, написала заявление, в котором изложила все издевательства, которые ей «посчастливилось» наблюдать. Уилер вполне четко осознавала всю безумность своего поступка, как и вероятность (а она, по мнению Нэнс, была почти стопроцентной) того, что делу вряд ли дадут ход. Она уже могла слышать голос полицейского, равнодушно сообщающего ей, что конфликты подростков – не есть их компетенция, и с этим лучше не отвлекать умных и занятых взрослых людей. Но это потом, сейчас её заявление, даже не читая, забрал какой-то мужчина, и Нэнси, с чистой совестью, отправилась домой.
Последствия не заставили себя долго ждать, только вот Нэнси еще об этом не подозревает.
Через пару дней Нэнси пришлось задержаться в школе – дополнительные уроки математики, которые, как были уверены оплатившие их родители, просто необходимы Нэнси, пропустившей часть материала из-за трагических событий с Барб, закончились тогда, когда в школе, кроме Нэнс и её учителя, не осталось, кажется, ни единой живой души. Школьный автобус, разумеется, не стал ждать до вечера одну-единственную ученицу, и потому Уилер предстояла «прекрасная» возможность прогуляться домой пешком.
- Чертова математика, – раздраженно пробурчала она себе под нос, пиная камушек, попавшийся ей на пути. Собрать велосипед она так и не удосужилась, чего уж говорить о том, чтобы просить у родителей денег на машину, те все равно бы отказали. – Чертов переезд! – Пнула она следующий камушек – или это тот же улетел на метр вперед? – и хоть она и понимала, что переезд был исключительно её решением, винить кого-либо другого было бы гораздо проще.

Отредактировано Nancy Wheeler (2018-06-10 21:02:26)

+3

3

Это был чертовски плохой день. Один из тех, о которых не хочется вспоминать даже спустя много месяцев. После того, что сделала эта сука Уилер, на Генри вылилось столько дерьма, что можно было запросто захлебнуться. Но он выдержал, как и сотню раз до того. Виктору и Рыгало, которые пытались помочь ему расправиться с мелким засранцем, досталось немногим меньше.

Все началось несколько дней назад.

Школьные коридоры были битком забиты учениками, но это не помешало двум неудачникам сразу же заприметить вдали Генри и Вика. Ричи Тозиер легким движением руки поправил свои здоровенные очки, надвинув их на нос так сильно, словно готовился бежать. Эдди Каспбрак — полудохлый астматик — опустил взгляд в пол, сосредоточенно рассматривая свои потертые кроссовки. До определенного момента Бауэрс и Крисс их не замечали, однако Ричи не был бы собой (самым болтливым идиотом в мире), если бы не исправил это метким словечком. Он толкнул приятеля под ребра локтем и громко зашептал:

— Смотри-ка, наша сладкая парочка снова вместе.
— Заткнись, Ричи, — произнес Эдди, но было уже слишком поздно. Тозиера понесло — его язык, словно необузданный дикий конь, не мог остановиться на полпути.

Вместо того чтобы умолкнуть, он уставился на Генри и Вика с широкой улыбкой, отлично понимая, что они его слышат. Мысль о том, что в следующий момент ему придется бежать так быстро, что из-под подошвы кроссовок полетят искры, раззадоривала его все сильнее.

— Да ладно тебе, Эдди. Они же тупые, как Дэйв и Уолли в том фильме, который мы смотрели, помнишь? — в тот день никакая опасность не могла заставить Тозиера заткнуться. И Эдди понимал, что уйти от расплаты его другу не удастся.
— Тот фильм, что мы смотрели недавно в «Аладдине» — «Ничего не вижу, ничего не слышу». Такие же идиоты, да?

Прежде чем Генри отстранился от стены и сделал шаг в сторону неудачников, Ричи сорвался с места и нырнул в сторону класса. Это его спасло, но ненадолго.

Бауэрс не стал пороть горячку и привлекать к себе лишнее внимание. Он не погнался за Тозиером, а вместо этого приблизился к остолбеневшему Эдди, положил руку на его плечо и шепнул на ухо:

— Передай своему другу, что прятаться вечно он не сможет. Скоро встретимся. Вы оба трупы.

После этого Генри снова открыл сезон охоты на неудачников. На следующий день они с Виком и Рыгало заметили астматика, уныло бредущего по пустому школьному коридору, видимо, он задержался после уроков и спешил во дворе пересечься с Ричи и остальной шайкой. Но вместо этого столкнулся нос к носу с бандой Бауэрса. В другой ситуации на Каспбрака никто бы не обратил внимания, он и без того был слишком слабым и жалким, но только не сейчас.

Генри схватил астматика за шиворот и рванул к стене так сильно, что ткань под пальцами затрещала. Вик и Рыгало с удивлением уставились на него — наказывать лузеров в школе было рискованной идеей.

— Спешишь к друзьям, падаван? — Бауэрс ухмыльнулся, наклоняясь к Эдди и забирая из его рук ингалятор. — Передашь им от меня привет?

Он не собирался избивать этого соплежуя прямо в коридоре, возможно, врезать ему разок и бросить подыхать в одиночестве, но не более того. Тут-то и вмешалась Уилер. До определенного момента Генри не догадывался о ее причастности — черт знает, что могло привести шерифа в школу. Может быть, пропал очередной маленький говнюк? В Дерри всем было на это наплевать, полиция едва ли всерьез занималась делом об исчезновении детей. Из-за всего этого дерьма на шерифа пытались оказывать давление, но ни он, ни один легавый до или после него не смогл бы остановить череду смертей и похищений. Дети просто... исчезали сами собой, и никто не сомневался, что найти их живыми уже не удастся. Дело просто невозможно было раскрыть.

Генри отступил. Он швырнул ингалятор в лицо Эдди Каспбрака, надеясь, что он заплачет, кивнул Вику и Рыгало. Они медленно отстранились от стены и скрылись за ближайшим поворотом. Эдди не заплакал.


Следующим вечером Буч Бауэрс, как и всегда, уселся в свое любимое кресло, включил телевизор и мимоходом позвал Генри. Когда тот подошел, он даже не стал отвлекаться от передачи.

— Поди-ка сюда, сын. Вчера какой-то придурок избил мальчишку Сони Каспбрак прямо в школе, — он открыл пиво и сделал несколько глотков. — Ты случайно не знаешь, кто это был?
— Нет, — у Генри внутри все похолодело — он отлично знал, чем обычно заканчиваются такие разговоры, но постарался не подавать виду. — Я не в курсе.
— Правда? Ну что же, всякое бывает. Но каким же надо быть идиотом, чтобы избивать хлюпика, едва дотянувшего до средней школы, прямо в коридоре, на виду у всех, и надеяться, что пронесет? Что никто не увидит и не настучит на него? Полным идиотом?
— Полным идиотом, — бесцветно повторил Генри, который действительно надеялся, что его не видели.
— Это точно, — произнес Буч и отставил пиво на пол. — Да еще и трусом вдобавок. Ну что за кретин.

Генри сжал зубы, его трясло от злости, но он не смел спорить с отцом.

— Я могу идти?
— Да, конечно. Но прежде послушай-ка вот это, — Буч снова сделал глоток из бутылки. — Сегодня я разговаривал с легавым. Знаешь, что он мне рассказал?

Генри быстро догадался, о чем речь. Позже он узнал и детали — о том, что сучка Уилер воспела добрую половину его подвигов, не оставив ему пути для отступления. Оправдываться было бесполезно, поэтому он решил промолчать. Теперь ему было действительно страшно, как человеку перед лицом неотвратимого кошмара.

Буч размял шею, медленно встал с кресла и выключил телевизор.


Через пару дней Нэнси задержалась после математики. Генри и Вик уже знали об этом и подкарауливали ее недалеко от Бэсси-парка. После «беседы» с отцом Бауэрс еще не до конца пришел в себя, но ненависть к подставившей его девчонке пересиливала даже боль. Именно Нэнси он винил во всех своих бедах. Генри напялил темные очки, чтобы скрыть огромный синяк под глазом, и проходил в них весь день, но даже это не могло спасти его репутацию. Он по-прежнему выглядел жалко, как побитый пес, пытающийся облаять любого прохожего, задержавшего на нем взгляд.

— Эта потаскуха за все нам заплатит, — Бауэрс не сводил глаз с дороги, на которой вот-вот должна была показаться Нэнси Уилер.
— Мы закончим до шести, я надеюсь, — тихо подал голос Крисс, пиная носком кроссовка мелкий камушек. Он явно не был в восторге от затеи приятеля.
— «Мы закончим до шести, я надеюсь», — передразнил его Генри и раздраженно плюнул под ноги. — Можешь сбежать прямо сейчас, Вик. Тогда следующим будешь ты. А теперь заткнись, она идет.

Прежде чем Нэнси прошла мимо, Бауэрс ринулся вперед и преградил ей дорогу.

— Привет, Уилер, куда это ты собралась? Спешишь домой к обеду, как и положено послушной маленькой сучке? Ты же не будешь против, если мы с Виком составим тебе компанию? Прогуляемся вместе по парку.

Он схватил запястье Нэнси и дернул ее к себе.

— Начнешь кричать — будет только хуже. Поэтому не совершай глупостей, Нэнс. Идем с нами, я просто хочу поговорить.

Отредактировано Henry Bowers (2018-06-10 21:32:55)

+3

4

Вик, если честно, не был в восторге от этой идеи. Ну, как и от большинства идей Генри в последнее время, но кто он такой, чтобы его слушали? На самом деле, он лучше бы спокойно припугнул каких-нибудь младшеклассников, отобрал у них мелочь и пошел бы покупать сигареты, которые в их компании улетали только так. Но нет, Генри сказал, что им нужно наказать Нэнси. А если Генри так сказал, то они должны выполнять.

Рыгало сегодня вообще не пришел в школу. Они с его матерью отправились навестить тетушку куда-то черт знает куда, так что принять участие в мести он не смог. Вик в который раз пойма себя на мысли, как классно иметь нормальную семью, а не мать-наркоманку и такого же отчима. Впрочем, кому-то повезло еще меньше. Крисс скосил глаза в сторону злобного, как сотня демонов, Генри в темных очках, которые скрывали явные следы кулаков его безумного отца.

Время приближалось к пяти вечера. Наверное, их банда (пусть и в составе двух человек) еще никогда так долго не задерживалась недалеко от школьной территории. Вик лениво оглядывался по сторонам, спрятав руки в карманы куртки, и пинал носком замызганного ботинка сухую землю, поднимая пыль. Изредка ему попадался какой-нибудь камушек, и тогда он пинал его. Время тянулось нереально медленно.

У Нэнси, той самой, которая ставила палки в колеса Генри и, соответственно, всем им, сегодня были дополнительные занятия по математике. Вик не знал, откуда у Бауэрса такая информация, да и не спрашивал. Генри сейчас был похож на пороховую бочку — только тронь, и рванет. А получать по ушам от собственного друга Крисс не хотел.

С территории школы выходили последние ученики и учителя. И если первые, завидев Генри и Вика, старались резко изменить свой маршрут, обходя них, то последние проходили мимо и подозрительно смотрели. Естественно, ничего противозаконного хулиганы сейчас не делали, так что прицепиться к ним не было возможности.

На часах уже было ровно пять вечера, когда на самом популярном пути из школы появилась Нэнси. То ли она была совсем бесстрашная (или ненормальная), то ли просто не увидела Генри и Вика в тени под деревом, но девушка упрямо шла в их сторону, чтобы сократить путь до дома. Бауэрс вскинулся, как гончая, учуявшая кролика, а потом рванулся вперед, не давая Уиллер пройти дальше. Вик молча подошел поближе, нахмурившись, чтобы выглядеть угрожающе.

Генри схватил девушку за руку и потянул за собой. Виктор оглянулся по сторонам и, поняв, что никто из взрослых не видит их, схватил Нэнси под другую руку.

— Лучше правда не сопротивляйся, — с важным (и обязательно угрожающим!) видом произнес Вик, и потянул девушку за собой, углубляясь в парк, где им точно никто не помешал бы.

Оказавшись под защитой от лишних взглядов, Вик остановился, не убирая руку с локтя Нэнси, и посмотрел на Генри. Они не обсуждали, как именно будут мстить Уиллер за то, что она сделала. Обычно они просто били, но Нэнси была девушкой, а Вика учили, что бить девочек — плохо, так что он чувствовал себя несколько... неловко.

Генри не спешил объяснять. Некоторое время он молча наблюдал за Криссом и девчонкой в его руках, прикидывая, с чего бы начать. Несмотря на свое бедственное положение, Нэнси вовсе не выглядела испуганной, и это лишь подливало масла в огонь. Вик, который дружил с Генри много лет, догадывался, к чему это может привести. Возможно, если бы Уилер уступила, сдалась или даже разрыдалась от беспомощности, Бауэрс не стал бы заходить слишком далеко. Все ограничилось бы парой болезненных толчков и оскорблений, но Нэнс держалась. И это взбесило Генри. Как только они скрылись в парке, он схватил ее за руки и рванул к себе.

— Почему бы нам не разнообразить нашу прогулку,  а, Уилер? Почему бы тебе не порадовать нас? Возможно, я прощу тебя, если ты отсосешь нам.

+3

5

Наверное, Дэрри никогда не сможет заменить ей родной Хоукинс: не нужно будет больше перепрыгивать третью снизу ступеньку, чтобы она не заскрипела, перебудив весь дом, не по причине того, что ступеньки в её новом доме не скрипели вовсе, а потому что сбегать посреди ночи больше не к кому; не нужно будет умело врать родителям о посиделках у Барб и походах в библиотеку, когда очень сильно захочется сбежать на вечеринку у Стива. К такому печальному выводу пришла Нэнс, пиная очередной камушек.
Винить было некого. Это решение приняла она сама, пожелав найти для себя что-то новое, и переезд в этот город – тихий и спокойный, если верить словам родственников – был единственной альтернативой, на которую смогли согласиться её родители – они бывают такими упрямыми, когда это не нужно! В конце концов, вряд ли они согласились бы отпустить дочь в одиночестве колесить по стране и искать приключения на свой зад – да они бы и не поняли.
Перееду и начну новую жизнь, - мысленно передразнивала она себя. – Спокойно доучусь в Дерри без всяких неприятностей и вырвусь в большой мир...
Увы, ничего не вышло.
Не успела Нэнси преодолеть и половину пути до своего дома, как дорогу ей перегородил явно не политическую ситуацию с Россией и ареал обитания белых мишек обсудить желающий Генри Бауэрс, неизвестно откуда появившийся на пустынной дороге в сопровождении своей верной свиты – точнее одного только Вика. Похоже, её заявление как минимум прочитали, а судя по темным очкам, надежно скрывающим глаза Бауэрса, еще и провели воспитательную беседу. Наверное, нужно было развернуться и убежать – вернуться в школу, от которой она не так далеко ушла, или со всех ног броситься в сторону дома и уговорить тётушку подать заявление в полицию на этого мерзавца, но Нэнси не хотелось знать, что случится, не сумей она убежать, да и демогоргоны, кажется, еще в Хоукинсе слегка повредили ей инстинкт самосохранения.
- Отвали Бауэрс,  - отмахнулась от него Нэнси, закатывая глаза в ответ на его слова. – Я не в настроении для прогулок. Давай я переназначу встречу и сообщу тебе в ближайшее никогда?
Она и правда была спокойна за себя, наивно полагая, что в пять часов вечера на улице, на которую выходят окна многих домов, они вряд ли решатся в открытую нападать на девушку, боясь быть застуканными, но, видимо, Нэнси видела все события в ином свете, потому что Генри, схватив её за руку, потянул вглубь парка, а Вик пристроился с другой стороны: Очень смело, двое парней на одну девчонку!
- Моё мнение не учитывается? А если я не хочу разговаривать? – Она уперлась каблуками в землю, что, в общем-то, не то, что не остановило, даже не очень сильно замедлило движение их небольшой колонны. – Что вы хотите обсудить? Возможность существования универсалий как сущностей конкретных вещей? – Огрызается Нэнси, скрывая этим легкий холодок страха, пробежавший по спине.
- Да отпустите же, ну! – Дергает она руками, пытаясь высвободиться из цепкой хватки хотя бы одного из парней, и, наверное, все же надо было стрясти с родителей электрошокер или что-нибудь подобное, сейчас очень пригодилось бы!
Стоит ли говорить, что попытка освободиться не прошла удачно – Генри дернул её на себя, делая предложение, на которое, по мнению Уилер, согласиться – значит, себя не уважать. И потому, не имея, собственно говоря, большой альтернативы, она со всего размаху ударяет Генри коленом в пах и отскакивает как можно дальше, отчаянно ища взглядом хоть какое-то средство самозащиты. Голос внутри отчаянно твердил ей, что нужно бежать, но, не зная территории парка и не представляя, в какую сторону лучше двигаться, чтобы выйти к людям, она предпочтет обороняться – не зря же Стив пытался учить её самообороне?
Она подбирает толстую ветку, заботливо отломленную кем-то от дерева и брошенную именно там, где её с могла подобрать Нэнси. Тех тварей пережила и с этими обязана справиться… – Неуверенно приободряет она себя.
- Может, все же разойдемся по домам? Никто ничего не видел и ничего не было? – Предлагает она, в последний раз взывая к благоразумию этих парней. А дальше – либо петлять по неизвестному ей парку, либо отбиваться.

+3

6

- И постарайся вернуться к ужину!
- Постараюсь.
Соврав, Майк повернул руль и покрутил педали с тем большим усердием, чем более заросшей становилась тропа от фермы к относительно ровной дороге. Его доставка (Доставка Майка Стюарта, как он сам называл ее теперь, когда поближе познакомился с ребятами) занимала не так много времени, чтобы ему при желании не удалось бы появиться дома вовремя, но...
Но.
После занятий в школе — особой школе, которая волей-неволей все же отличала его от остальных ребят из вроде-как-его-компании на толику больше — ему меньше всего хотелось разгребать до самого вечера овечьи загоны. Или отмывать стены свежепочиненного сарая от древесной стружки, чтобы затем пропитывать доски этой вонючей дрянью против древоточцев. Где-то в глубине души Майк понимал, что ему стоит быть ответственным, что велик к порогу стоит пригнать к шести вечера, а не колесить по городу, пытаясь проникнуться новыми мирами — нарисованными, к слову. Майк чувствовал себя немного озадаченным оттого, что привык к буквам больше, чем к рисункам. А еще — еще он чувствовал приятный трепет и воодушевление от ощущения общности с остальными, которое новое увлечение дарило ему. Хоть немного. Хоть с кем-то.
Скрип колеса, смешиваясь с отрывистыми голосами, достигает его ушей, и он стремится игнорировать это столько, сколько может, чтобы погрузиться поглубже в собственные мысли. Ему тяжело. Ответственность давит, отчего он сокрушенно вздыхает и вновь поворачивает руль, привставая, чтобы послать велосипед вперед, в гору. Оставляя крупные улицы позади, он сворачивает в переулки, где покосившиеся старые дома превращаются в рушащиеся скалы, а встречные прикормленные собаки — в инопланетных врагов или...Космос особенно не хотел ему подчиняться, отчего все его видения тотчас же рассеивались.
Каменные брусья сменились плотно обступающей листвой, и Майк опустился на сидение, чтобы увернуться от арки из тонких веток. Тропы уводят дальше, вглубь парка, и мысли Майка отчего-то плывут еще ленивее; ему даже думается, что может стоит спешиться где-то совсем в отдаленье и присесть ненадолго у одного из пригорков. Жаль, перекус он с собой не захватил.
Когда чужие голоса вновь отвлекают его, он почти раздражается — на ту долю секунды, пока не понимает, кому они принадлежат. Глубокий вдох прерывается спазмом, когда сердце будто падает, и Майк сам едва не заваливает велосипед набок; в последний момент ему удается выровнять его, но спешиться все же приходится. Запоздало понимание одной вещи заставляет его застыть на месте — уже тогда, когда выкрашенный в зеленый цвет самодельный фонарик поворачивает взгляд в противоположную сторону — третий голос принадлежит не одному из чертовой банды. Он женский. Похолодевшие пальцы сильнее сжимают рукоятки руля. Майк отмирает, а в себя приходит немного позже, когда переднее колесо показывается из-за разросшегося кустарника. Шумно вздыхая, он присаживается и подбирает булыжник — отчего-то его тяжесть придает ему веса в собственных глазах.
- Отстаньте от нее.
Он сам не узнает свой голос. Хриплый и нерешительный — он будто бы спрашивает. Сжав зубы, Майк сдавливает булыжник в руке резче и продолжает смелее:
- Отпустите ее!
Он хочет сказать что-то — что-то оскорбительное или...Этот порыв тонет в нем прежде, чем он успевает в полной мере его осознать. Его рука покоится на руле, колеблясь: отпустить или прикрыться, если они решатся броситься на него?
«Интересно, он принес снова те...бомбы?» - думает Майк, вдыхая поглубже. К сожалению, все мысли о супер-героях его покидают. В полной тишине он остается наедине со своей решимостью.

+2

7

- Тупая су...

Следом должно было прозвучать "ка", но Нэнси этого не услышала. От удара Генри сложился пополам, его повело из стороны в сторону, словно пьяного, но он каким-то чудом смог устоять на ногах. Вечер только начинался, а ему уже успели зарядить по яйцам. Кто бы мог подумать, что эта тихоня способна дать отпор? Или все дело было в том, что Уиллер не так давно приехала в Дерри? Иначе она бы не осмелилась ударить Генри Бауэрса прямо по шарам и после этого надеяться дожить до утра. О его славе слышал каждый мелкий засранец в городе - от младшей школы до старшей. И ни у кого не возникало сомнений в том, что связываться с ним могут только самоубийцы, вроде Ричи Тозиера. Проще потерпеть парочку тумаков, чем на неделю отправиться в больницу.

Генри настолько свыкся с мыслью о том, что в школе его боятся, что сперва даже растерялся. Рядом с ним замер как громом пораженный Виктор. Случившееся выбило его из колеи. Кажется, даже время замедлило свой ход.

- Тварь!... Хватай эту тварь! - опомнившись заревел Генри, словно раненный бык. И обращался он явно к Вику. От нахлынувшей злости на его побледневшем от боли лице выступили красные пятна.
- Что ты, блядь, стоишь?

Не дожидаясь ответа, он ринулся на девушку и мертвой хваткой вцепился в ее плечо. У Нэнси не было ни единого шанса уйти в сторону. Генри размахнулся и, прежде чем Виктор успел понять, что происходит, наотмашь ударил ее по лицу. Нэнси отлетела в сторону и упала на землю.

- Никто ничего не видел и ничего не было? Все еще хочешь вести переговоры, сучка? Сейчас ты отправишься домой. По частям.

Что-то щелкнуло в его руке, и Виктор заметил как отблески закатного солнца отражаются в лезвии ножа. Сам Генри хищно ухмылялся, глядя на Нэнси Уиллер. В его глазах была одна бездонная чернота, свет тонул в ней, как в болоте. Ни единой мысли, ни единого шанса на спасение.

Еще пару часов назад Генри не собирался пускать в ход нож. И даже сейчас слабое эхо здравомыслия заставило его помедлить.

Это и спасло Нэнси Уиллер.

А еще - появление Майка Хэнлона, решившего сыграть в супергероя. Он жил в четверти мили от фермы Бауэрса и лучше других понимал, на что способен Генри.

- Отстаньте от нее.

Бауэрс медленно обернулся на звук голоса и снова расплылся в улыбке. Надо же, сегодня ему предстояло проучить не только зарвавшуюся маленькую сучку, но и ее приятеля-ниггера.

- Ооо, а вот и Чёрная Молния! В чем дело, ниггер? Решил присоединиться к вечеринке?

Забыв о Нэнси, он направился к Майку, по пути играя ножом и слегка покачиваясь. Яйца все еще болели, но теперь он хотя бы мог это скрывать.

- Кажется, я уже говорил тебе валить из города, а, урод? Или ты ждешь, когда и из тебя сделают барбекю? Сейчас я досчитаю до десяти - и ты рванешь отсюда. Посмотрим, как далеко ты успеешь уйти, прежде чем  я догоню тебя и засуну этот говеный булыжник, который ты держишь в руке, в твою глотку. Время пошло. Один... Два...

Он продолжил считать, не сводя глаз с Майка и медленно приближаясь.

Отредактировано Henry Bowers (2018-07-10 21:03:08)

+1


Вы здесь » heimförin » an uncertain path » Come and play with us