— Сука, ану заткнись, — зашипел Рид. Хотелось кинуться на Коннора, но Рид только прижал ладонь ему ко рту и зашипел снова, почти в самое ухо: — Ты тронулся, ушлепок, хуле ты орешь?! Я зря, по-твоему, тут почти не дышу, чтоб не спугнуть их? А ты сразу — “сержант Рид”, чтоб точно знали, кто пришел! Еще следов там на снегу оставил, да? Умник! Где у тебя, блять, кнопка, отключу сейчас нафиг!
— Я знаю, что вы мечтали поработать со мной, детектив, — Коннор улыбнулся, сунув нос под высокий ворот куртки и пряча эту самую улыбку. Впрочем, в глазах светилась она же — иронично-весёлая.
твои шаги на бескрайней ледяной равнине отдаются тяжелой поступью, твои следы заметает пронизывающий ветер, будто бы их и не было никогда, будто ты призрак на этой чужой земле, но у призраков привязанностей нет и нет любви — ты бросаешь взгляд на вырисовывающиеся на горизонте очертания, и в груди у тебя на какой-то миг разливается тепло. не стой на пороге, странник, одеяние из сожалений и страха рано или поздно захочется сбросить.

heimförin

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » heimförin » walls like mountains » stop holding back from me


stop holding back from me

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

STOP HOLDING BACK FROM ME
there's bad news that I bring

http://sg.uploads.ru/jCVWl.jpg       http://sg.uploads.ru/hTCU5.jpg

angela ziegler х moira o'deorain

ошибки не заслуживают улыбок,
и даже тихие лабораторные мыши поднимают шум,
наблюдая за тем, как привычный мир катится к черту

+2

2

Они добираются до шаттла с трудом, пробиваясь через проклятых роботов и силясь спасти свои задницы от пуль снайперов и штурмовиков, не говоря уже о лезвиях ассасина. Это все не критично, возможно, что у Рейеса были задания и похуже во времена войны с омниками, однако, Мойра была зла уже в тот момент, когда пуля пробила голову жирного ублюдка, выбросив того вон из окна и подняв шум на всю Венецию. Мойра не рассчитывала на такой исход. Нет, ей не было жаль одного человека, ей было жаль собственную и без того подорванную скандальными исследованиями репутацию: подписываясь на миссию она рассчитывала действия исходя из необходимости захватить цель и сдать под суд, а не размазать ее кроваво-кишечной жижей по земле при падении не с первого этажа. Конечно же, он умер до того, как упал – с пулей в мозге в принципе долго не живут – однако, было бы приятно полюбоваться на то, как выглядит переломанный модернизированный homo sapiens.
По прибытию обратно в штаб Overwatch ожидаемо начинаются проблемы. Мойра не могла бы подумать о чем-то другом, учитывая, что сделал ее непосредственный начальник – Габриэль, мать его, Рейес. Она не осуждала мужчину: ирландка констатировала факт – ее положение в организации пошатнулось из-за миссии, на которую она пошла с остальными. Ее строгий ошейник неожиданно сдавил горло и имя Мойры О’Доран исчезло из официальных документов и устных упоминаний главы Overwatch’а. Коллеги стали смотреть еще более хмуро: комментарии за спиной раньше, как и сейчас, не волновали ученую, но с этих пор приносили некоторые неудобства – просто стало куда сложнее работать в коллективе, который осуждает уже не только аморальные способы исследований и спорные открытия, но и инцидент, который стал костью в горле мировых властей. На миротворческую организацию ополчились, усложнив агентам жизнь, а самой Мойре – работу.
Несдержанный глупец.
Створка механической двери отъезжает в сторону, когда женщина прикладывает к панели узкую ладонь. Лаборатория встречает писком белых мышей в дальнем углу помещения, шуршанием принесенного недавно ей кролика, мерным мерцанием кнопок некоторых приборов и спиной доктора Циглер. О, ну конечно. Куда без нее.
Мойра проходит вперед, и дверь закрывается за ее спиной. Она движется спокойно, она сохраняет достоинство. Она пришла продолжить работу, но правая рука вдруг отзывается фантомной болью при виде белокурой святой головки Ангелы. Местный custos morum. О, ирландка помнит тот день, когда это чрезмерно правильное очарование ворвалось в лаборатория взлохмаченным и взволнованным маленьким вихрем, нарвавшись по неосторожности на ослабевшую О’Доран, которая как раз заканчивала эксперимент по изменению своей правой руки, чтобы добиться от нее нужных способностей. Да, должно быть сине-фиолетовые вены и потемневшая холодная кожа выглядели тогда не презентабельно, но стоило ли так пугаться, милая?
Женщина обходит длинный лабораторный стол, заваленный чертежами, записями, деталями, ненужной и нужной мелочью, разработками, колбами с реагентами и клеткой с тем самым кроликом. Рыжим таким. Oryctolagus cuniculus провожал своего будущего палача черными влажными глазами.
Мойру это не умиляло ни капли. Если твари повезет – он выживет и станет залогом успеха ее нового проекта. Если не выживет – отправится в мусорный пакет под чьи-нибудь отвратительные рыдания, ни капли не трогающие отсутствующую душу рыжей ученой. De facto – Бога нет, есть только неостановимая спираль прогресса, значит, нет и души, а цвет волос и национальность здесь никакой роли не имеют.
Ограниченные люди мыслят фантазиями.
Женщина убирает руки в карманы белого халата и склоняет голову, рассматривая, отложенные перед уходом листы с планами модернизации ее собственного оружия: уже давно стоило попытаться увеличить объем бионической энергии, которую она способна поглощать и хранить, перераспределяя ее затем на нужны исцеления. Факт присутствия в лаборатории коллеги, кажется, О’Доран мало волновал. Хотелось вернуться к работе. Хотелось верить, что в ближайшем будущем ей не придется искать новую дойную корову для финансирования экспериментов.
Слишком энергозатратно.

+1

3

Опрометчивые решения приводят к дурным последствиям - иного попросту не дано. О, знают небеса, она молчала очень долго, полная уверенности в том, что своими словами не изменит переменного ветра, не сможет сделать его касание теплее, менее разрушительным для всего, что создавалось годами упорных трудов великого числа людей. Доктор Циглер не жалела Overwatch, как объект: не было в ней горести о том, что однажды организация, приносящая в мир жестокость, упорядоченную под броским названием "насилие во благо", способна прекратить своё существование. До тех пор, пока оно помогало людям и не было причиной множества проблем - Ангела терпела и ждала лучшего исхода, однако те времена прошли вместе с омнической войной на земле, что продолжалась теперь только глубоко в их сердцах, и, как казалось, не обещала закончиться. Ей совестно и горько было лишь за людей, - ставших близких ей лиц, за изменениями в настроении которых она наблюдала внимательно, с легкой тревогой во взгляде. Не каждого она знала так хорошо, как ей бы хотелось, подчас наоборот ведала о том, чего бы знать никогда не желала, однако в обоих случаях Циглер было искренне жаль видеть естественный разлад, давший заметную брешь в один миг. Предвидеть его стоило бы, но медик искренне надеялась оттолкнуть прочь дурные мысли ни то мешавшие ей работать, ни то наводившие страх за то, что в попытках уйти от неизбежного она способна сама стать тому причиной. Однако в конце дня было ясно, что дело никогда не было в ней, да и не могло.

Бесчестные люди ведут на поводу других, беспечные - идут на поводу эмоций.

Венеция стала последней каплей на чаше весов, склонившей их на сторону очередного конфликта, по силе с которым малое могло сравниться. Впервые за долгое время Ангела почувствовала, как в груди закипает клокочущая злость, будто каждая капля ее терпения была помещена в автоклав, обжигая спиртом возникшую в сердце рану. Она была по-настоящему сердита - на каждого из них в отдельности, но в особенности на четверых, которые не смогли утаить своих действий не то, что от Overwatch - от целого света. Женщина не жаждала ухудшать и без того скверную ситуацию, но понимала, что не сдержит слова, если только встретит знакомое лицо. Потому что их мир катится в пропасть, и Мерси по-настоящему сокрушается о том. Впервые за долгую карьеру - жалеет Overwatch, и, быть может, в самый последний раз. Гнев не был ей свойственен; сопротивлялась ему сама душа, но подавить эмоции оказалось тяжелой задачей. Доктор Циглер оказалась упряма в своем желании удержать грозящее вырваться мнение при себе самой, уверенная в том, что ее не услышат. Каждый обладает своим мнением, но что же с того?

Женщина вернулась в лабораторию после завершенного еще с утра обхода. Ангелы запрещают шепот, однако организация была им полна, - скверным, гнусным эхо сплетен за спиной, переплетаемых между собой в разговорах ее коллег. Они не подходили к ней с подобными мыслями; знали, что врач не одобрит. Доктор Циглер в ответ лишь награждала их сосредоточенным, пронзительным взглядом, - проницательным, понимающим. Кто бы ей и что не договаривал - она знала, и этого уже было не изменить. Мерси пыталась сделать вид, что это ее не касалось. Выходило плохо.

Закрыв за собой дверь лаборатории, Ангела обошла кругом рабочее место, невольно занимая мысли приведением его в порядок. Она отправила на стерилизацию посуду, проверила реагенты, разложила документацию и записи исследований в порядке их получения, точно вплоть до минуты. Наконец, остановилась подле недавно привезенного для опытов кролика. Женщина склонилась над ним, проверяя чистоту в поилке. Каким бы ни было будущее несчастного животного, оно заслуживает хотя бы того малого, что ученые способны ему дать. Эти звери спасли бесчисленные жизни ценою своей, Ангела же могла только облегчить его последние дни. Полнота веры в лучшее не перекрывала знания о том, что подопытные ее коллеги долго не живут. Ничто не способно существовать долго, когда того коснется рука Мойры О’Доран.
"Мир не может быть твоей игрушкой" - мелькает горькая мысль, когда Циглер с сожалением касается пальцами рыжей шерсти и отходит прочь, слыша приближающиеся шаги. Она не оборачивается, однако не уходит прочь вовсе, нацеленно продолжая дело, за которое взялась. Напряжение в воздухе давит, но только на нее, - врач искоса смотрит на вернувшегося генетика, спокойную в лице, лишь спустя время ловя себя на мысли, что не приветствовала ее как обычно - ни словом, ни радушной улыбкой. Сознание подсказывает "не заслужила", и Мерси соглашается с ним сердцем. "Да, не заслужила". И ей, конечно же, не будет интересно чужое мнение. Никогда. Однако Ангела понимала, что смолчать не сможет. Уже нет.
- Ты ведь знала о его планах, не так ли? - вырывается скорее невольно, когда руки опускаются на отложенные чашки петри. Жертвы ради прихоти и раскол, словно часть чужого плана, отбивали ударами в голове. Они все стали частью чужого решения, пожиная горькие плоды.

Будто лабораторные мыши.

+1


Вы здесь » heimförin » walls like mountains » stop holding back from me